Там у меня пошло, но сборы были неважные, и мюзикл накрылся. А обратно в театр не берут. Но мне не больно и надо, все равно я там почти ничего не играла, так, при Андрюшке.., а я хочу сама, понимаешь?

— Вполне.

— А ты теперь работу бросишь или уже бросила?

— Боже упаси! Это так, авантюра в отпуске. Я даже внешность изменила. Чтоб не узнал кто-нибудь. Иначе меня турнут.

— Ты замужем?

— Нет, в разводе. Но у меня дочке двенадцать лет и…

— Послушай, Полина…

— Лар, я не Полина, я Бронислава. Полина — это моя дочка.

— Да? А на фига ты псевдоним взяла? Тоже для конспирации, что ли?

— Конечно!

— Ну ты даешь! Слушай, а мужик у тебя есть?

— Есть!

— Он в курсе?

— Нет. Он не поймет.

— Да они все ничего никогда не понимают, козлы. Да, кстати, я…

Она не успела закончить фразу. К ней кинулся высокий, широкоплечий мужчина в белых брюках и белом пуловере на голое тело. Лицо его показалось мне знакомым. Они обнялись.

— Ларчик, какими судьбами? — восклицал он, излишне крепко, на мой взгляд, прижимая ее к себе. — Вкалываешь или отдыхаешь?

— Вкалываю, — вздохнула она. — Вот познакомься, Сергуня, это моя подруга Броня.

— Шолом! — почему-то сказал он, глядя на меня с высоты своего гренадерского роста. — Манишма?

— Что? — обалдела я.

— А вы что, иврита не знаете?

— Извините, нет.

Лариса согнулась пополам от хохота:"

"— Ты решил, что она местная?

— Честно говоря, да. Я тут уже две недели и немножко наблатыкался на иврите.

— А я еще не наблатыкалась! — заявила я.

— А вы кто?

— В каком смысле?

— Броня — певица. Классная. Приходи к нам на спектакль, оценишь.

У меня внутри все растаяло. Про меня говорят, что я певица! Классная! Причем Лариса ведь и сама поет… Да она просто отличная баба! Что бы там ни говорил Венька. Он, наверное, подкатывался к ней и получил по носу. Вот и выдумывает невесть что… Или у них что-то было? Впрочем, какая разница.

— Не уверен, что смогу, мы и сами почти каждый вечер играем! А твой-то красавец тоже тут?

— Конечно.

— Жалко.

— Сергунь!

— Да я пошутил! Ларчик, а можно тебя на два слова, извините, девушка!

Он отвел ее в сторонку и стал что-то нашептывать.

— Броня, извини, — подошла ко мне Лариса. — Слушай, у меня к тебе просьба.

— Да.

— Не надо говорить Андрею, что я.., ну что мы встретили его, ладно?

— Хорошо, — пожала я плечами. Ее Андрею и захочешь что-то сказать, так сто раз подумаешь.

— Он ревнивый как… А с Серегой у меня еще до Андрея было… Словом, сама понимаешь.

— Без проблем!

Мы еще побродили и вернулись к той же ювелирной лавчонке. Она по-прежнему была закрыта.

— Облом! — вздохнула Лариса. — Скорее всего, старушка отдала богу душу, а замены не нашлось. Знаешь, тут многое переменилось. На набережной у фонтана было отличное кафе. А теперь нету. Разорились, наверное, кризис у них.