После нескольких вежливых фраз о Федькиной болезни решился:

– Товарищ генерал, разрешите обратиться!

– Ну, валяй!

Осторожно подбирая выражения, Влад поделился своей идеей: не там ищем, не тех берем, теряем драгоценное время.

Дядя скептически хмыкнул:

– Что ключевые фигуры прячутся в тени, и так ясно, а вот попробуй, вычисли их. Это ж как иголку в стоге сена искать.

Влад изложил принципы поиска: военные врачи, которые в последний год войны и сразу после победы общались с иностранцами. Дальше выделить из их числа тех, у кого звания и регалии скромные, а уважение и авторитет в медицинских кругах высокие.

Это странное несоответствие может стать одним из критериев отбора. Допустим, какой-нибудь рядовой врач, кандидат наук, работает в обычной городской больнице, но с ним считаются, советуются всякие заслуженные знаменитые профессора, зовут на консилиумы. Спрашивается: если он такой уважаемый-авторитетный, почему у него низкий статус? Нарочно не идет на повышение, держится в тени, по приказу своих заокеанских хозяев? А если у него низкий статус, за что же его так ценят и уважают? Не за то ли, что на самом деле он – одна из ключевых фигур заговора?

Дядя покачал головой:

– Больно уж хитро, товарищу Рюмину твоя идея вряд ли понравится.

– Так я поэтому и решил сначала с вами поговорить. – Влад старался смотреть на Дядю снизу вверх, держать почтительную дистанцию, хотя был выше на полголовы и стояли они близко, лицом к лицу.

– Правильно, молодец, – Дядя одобрительно кивнул, – в принципе, порыть в этом направлении можно. Почему бы и нет? Можно! Только вычислить и взять мало, у нас их вон сколько сидит, а толку? Тут главное – раскрутить, чтоб чистосердечно признались, а потом от своих признаний не отказались и публично в зале суда все подтвердили.

– Есть у меня кое-какие соображения, – Влад облизнул пересохшие губы, – по опыту знаю, физическое воздействие не всегда работает, иногда получается обратный эффект. Нужен тонкий подход. Времени в обрез, но спешить нельзя, надо точно их вычислить, определить самые уязвимые места и давить, ломать психологически, понимаете? Вот перед арестом Этингера сначала сына взяли, студента, и это была принципиально верная тактика…

– Ну-ну, – перебил Дядя и погрозил пальцем, – ты уж, я смотрю, прям удила закусил.

Сына Этингера взяли за собственные его преступления, к тому же он пасынок. Товарищ Сталин ясно сказал: сын за отца не отвечает."

"– Виноват, товарищ генерал, хочу быть правильно понятым. – Влад вытянулся по стойке «смирно» и отвел глаза. – Я не имел в виду арест детей подозреваемых как меру психологического воздействия. Без вины у нас никого не берут, сын за отца не отвечает, это само собой.