— Придется теперь в поезде трястись, а так на машине домчался бы с ветерком, как белый человек.

— Риски нужно минимизировать, — усмехнулся в ответ Артем. — Ты же с финансами работал, должен понимать. От вокзала до аэропорта дорога сложная, через центр, там улицы узкие и всюду одностороннее движение, то есть любая авария — и ты встаешь намертво и на неопределенный срок. Электричкой куда надежнее.

— Да какие пробки могут быть в воскресенье? — удивился Сергей.

— Все случается именно тогда, когда оно не может случиться. А самолет ждать не будет. Плохо только, что тебе тут одному придется куковать до поезда, мне же нужно на регистрацию успеть, так что я через… — он посмотрел на часы, — через семь минут уеду, а тебе еще долго ждать.

"

"— Ерунда, — улыбнулся Сергей. — Ты какой-то задумчивый был всю дорогу, пока в машине ехали, не разговаривал. С Наташкой, что ли, замутил и теперь грустишь, что расстались на целый месяц?

Артем посмотрел на него с таким выражением, словно не мог понять, о чем вообще речь и кто такая Наташка.

— С Наташкой? — медленно повторил он. — С какой?.. А, ну да, дошло! Нет, она ни при чем.

Я хочу сказать, что она отличная девчонка, симпатичная очень и мысль хорошо ловит, но я ни одной минуты не парюсь на ее счет. Через месяц встретимся, и если сложится — то хорошо, а если не сложится — да и фиг с ним. Конечно, я был бы не против, но не факт, что я ей нужен. Может, она с кем-то уже давно и прочно. Во всяком случае, думал я не о ней.

— А о ком?

— Да так, по работе… Родились кое-какие идеи… Вот ты же финансами занимался, верно?

— Верно, — осторожно подтвердил Сергей.

Только одному Артему он рассказал о своих злоключениях с поисками работы, для всех остальных он хотел оставаться грузчиком.

— Значит, ты лучше многих понимаешь, в чем основной диссонанс современного маркетинга в России. Восемьдесят процентов рекламы и компаний по продвижению ориентированы на контингент в возрасте до тридцати пяти лет, то есть на тех, кто больше всех хочет потреблять. Заметь себе: именно хочет. Но не потребляет, потому что у них нет денег. Молодые еще не заработали на все эти цацки с баснословными ценами. Они либо их не покупают, либо просят денег у родителей.

А восемьдесят процентов держателей денег — это как раз поколение родителей. Как заставить молодых захотеть — все отлично знают, а вот как заставить родителей за это заплатить — большой вопрос. Кроме того, родители у нас такого хорошего возраста, когда у них есть не только подросшие дети, но еще и собственные родители, которые в подавляющем большинстве своем вообще неплатежеспособны, но потребности-то у них есть, и дети этих стариков, то есть родители наши, готовы покупать для них товары и услуги.