Я точно знаю, что это он, даже не поворачиваясь. Я его чувствую каждой клеточкой своего тела. Да как же я мог вот так влюбиться? Ой, не к добру это!

- Ты долго собираешься там стоять?

- Нет. Люстра красивая. Какого она века?

- Семнадцатого. Эта люстра висела в гостиной русских царей Романовых. Первый президент этой школы был большим любителем России.

- Ааааа.

- Кстати, ты же тоже русский. Получается люстра с твоей родины и…

- Нет, нет, нет! Я не русский, я украинец.

- А разве это не одно и то же?

- Нет, не одно и то же.

- Но ведь Украина входила в состав СССР, так?

- Да так, но я всегда был и остаюсь украинцем, а не русским.

- Ты патриот? - Кай был явно удивлен таким открытием. И его взгляд как-то изменился, стал не колючим как всегда, а мягким и бархатистым.

- Я бы не сказал, что я патриот. Скорее всего, я просто влюблен в свою родину. В поля, леса, села и традиции. Как у Шевченко:

Як умру, то поховайте

Мене на могилі,

Серед степу широкого,

На Вкраїні милій,

Щоб лани широкополі,

І Дніпро, і кручі

Було видно, було чути,

Як реве ревучий.

- Вот так. Это нельзя назвать патриотизмом. Просто любовью.

- Очень красивый и мелодичный язык. Только я нечего не понял. А как насчет того, чтобы то же самое прочитать только на английском?

- Ну можно наверное:

When I am dead, bury me

In my beloved Ukraine,

My tomb upon a grave mound high

Amid the spreading plain,

So that the fields, the boundless steppes,

The Dnieper’s plunging shore

My eyes could see, my ears could hear

The mighty river roar.

- Как-то так.

Я улыбался, неотрывно смотря на губы Саши. Он читал стихотворение с такой любовью, что складывалось впечатление, будто каждое произнесенное им слово превращается в картинку, и я на удивление ее вижу. Теперь я понял, почему он мне так нравится и почему я болван в него влюбился.

Он цельный, стержневой. В нем нет пустот и черных пятен. Злобы, которая бы грызла изнутри. А вместо всего этого он состоит из любви, света и чистоты.

Придя к такому выводу, мне стало страшно. А могу ли я, насквозь пропитанный ложью, страхом, алчностью, злобой и грязью позволить себе испачкать его. Могут ли такие как я рассчитывать на любовь таких как он? Если меня не любит собственная семья, и считает меня холодным, мерзким и жестоким, то каким меня видит Саша? Эти мысли меня испугали. Что мне делать, если меня отвергнут, высмеют, кинут мою любовь мне же в лицо? Я смогу это пережить, не став еще хуже, чем есть? На этот вопрос у меня ответа нет.

Но… Я не отступлю, пусть мне будет больно. Лучше боль, чем неведенье.

- Красивые слова. Ладно, хватит. Давай кушать, уже все остыло.

- Знаешь, как-то аппетит пропал. Да и спать охота. Мне бы кофе выпить.

- Кофе? Хорошо, пусть будет кофе, - я хлопнул в ладоши и непонятно откуда появился официант с кофейником в одной руке и кофейной чашкой в другой.

Пока наливали кофе и предлагали к нему всякие сладости, Саша внимательно смотрел на меня.