Затем кончики его губ игриво поднимаются, брови взлетают вверх и начинают исполнять соблазнительный вальс. - Две минуты знакомства, а ты что, уже запала на меня, птичка? - выдает Невский предположение, и мне тут же хочется треснуть его по макушке раскрытым учебником. Но он милый, черт возьми! И он мне действительно нравится.

- Дурак! Птички не клюют на крякозяблов! - уверенно отвечаю, гордо тыча в твердую грудь пальцем. - А ты типичный крякозябл, Невский, на все сто! - и добавляю, бросив на соседа еще один оценивающий взгляд, - краснокнижный. Единственный и неповторимый.

Глаза парня округляются, а указательный палец в картинном жесте приставляется к виску:

- Что-о, я крякозябл?! - удивляется он. - Пустите пулю мне в лоб, господа, я дохну!

- Бесполезно, Невский. Гринпис тебя воскресит и в качестве зомби будет пугать четырнадцатилетних нимфеток. ААА!

Я ничего не могу с собой поделать и тихо смеюсь, склонив к соседу голову. Лоб Кольки тут же упирается в мой висок, и я слышу от него в ухо крамольно-пошлое и страшно-веселое:

- Чур тебя, Воробышек! Только не зомби! У меня же на нимфеток не встанет, и от моего позора содрогнется вселенная. Давай лучше вомпЁр, там хоть, в случае чего, клыки показать можно.

Мы вместе прыскаем от смеха, и мне вдруг становится ужасно стыдно, когда я ловлю на себе внимательный взгляд преподавателя.

- ... представляет собой первое начало термодинамики... Студент Невский, я собираюсь перейти к уравнению баланса энтропии и узнать, справедливы ли для функции энтропии элементарного объема обычные термодинамические равенства? Вы позволите мне сделать это? Или предложите оставить эту научную муть и вместе со всей аудиторией послушать ваш рассказ на тему: ""Как я пересдавал экзамен""?.. Кстати, как продвигается ваше плодотворное сочинение? Рекомендую приступить к нему немедленно. И я, мои дорогие, ко всем обращаюсь! Хороший конспект - залог успешно усвоенного материала, а соответственно высокой оценки в зачетной книжке. Пожалуйста, - а это уже мне, - потрудитесь не зевать на профильном предмете.

Я опускаю глаза и замираю, уткнувшись в пустой стол. Молча чертыхаюсь, вспомнив забытую на дороге тетрадь с важными темами, достаю из сумки блокнот и начинаю старательно строчить текст вслед за словами куратора. Невский пыхтит рядом, усердно работая ручкой, но лишь голос куратора умолкает, тут же шепчет:

- Учеба, Воробышек, для кракозяблов прежде всего, даже для дохлых! - и выдает неожиданно, когда глаза преподавателя вновь спотыкаются о нас. - Продолжайте, София Витальевна, мы записываем!

Когда звенит долгожданный звонок, и студенты начинают дружное шевеление в сторону выхода из аудитории, на парту с глухим хлопком падает потерянный мной на парковке конспект.