Вот, собственно, и все, что тебе нужно обо мне знать.

— А как быть с жизнью Джеффа? — спросила она, неожиданно вставая. — Ты хочешь, чтобы они его убили?

— Конечно же, я не хочу этого! — выкрикнул он.

— Не кричи на меня, Дуг! Они убьют его. И ты прекрасно знаешь, что они это сделают.

— Нет, я не знаю этого! И кроме того, это — не моя проблема. Не моя! Он — не мой сын!

— Но он попал к ним из-за твоего сына! — выкрикнула Диана.

— Весьма сожалею об этом, но моей вины…

— Ни о чем ты не сожалеешь! Тебе наплевать на то, что они с ним сделают. О, Господи, тебе ведь совершенно безразлично, что может случиться с этим…

— Это не так, Диана.

Ты знаешь, что я…

— А что же все-таки произошло с тобой самим? — сказала она. — Во что превратился ты сам? Куда девался прошлый Дуглас Кинг?

— Я не понимаю, о чем это ты…"

"— Может быть, мне не следовало все эти годы просто стоять в стороне, так ни разу и пальцем не пошевелив. Да, ты и в самом деле продирался по жизненному пути… О, Господи, как же ты продирался! Но я все время твердила себе, что твое упорство — лучшее из твоих качеств, что оно заслуживает всяческого одобрения.

Это — настоящий мужчина, — так говорила я себе, — мужчина, которого я люблю. Даже когда мне становилось ясно, как ты обращаешься с людьми, я прощала тебе и это, потому что я считала, что ты поступаешь так в полном соответствии с твоим характером. Я твердила себе, что дело здесь отнюдь не в жестокости или беспощадности, а…

— Причем тут жестокость или беспощадность? Неужели самосохранение не важнее, чем…

— Да замолчи ты наконец! Постарайся выслушать меня! — сказала Диана. — Все эти годы… Господи, прошло столько лет, и вот во что ты превратился за это время! Вот во что! Я молча глядела на то, как ты раздавил Ди-Анджело только ради того, чтобы возглавить закроечный цех, а потом я видела, как ты угробил еще с полдюжины людей на фабрике ради того, чтобы оказаться на самой вершине.

Я промолчала, когда ты морально уничтожил Робинзона, и я готова была наблюдать, не вмешиваясь, за этой твоей бостонской сделкой, хотя и знала, что ты вышвырнешь и Старика, и Бенджамина, и Бог знает скольких еще людей прямо на улицу! Или это будет называться отставкой, Дуг? Дашь ли ты им хотя бы возможность подать прошение об отставке? О, Господи! — и она закрыла ладонями лицо, не желая показать ему своих слез, не желая проявлять при нем слабость.

— Все это — совершенно разные вещи, — сказал Кинг.

— Нет, это абсолютно одно и то же, черт побери! Все это проделывается по абсолютно одинаковой схеме! Снова и снова, и снова… Люди уже давно не имеют для тебя абсолютно никакого значения, разве не так? Ты просто никогда ни о чем и ни о ком кроме себя не думаешь!

— Это неправда, Диана, и ты сама это знаешь.