Пока они шли к двери, он как бы невзначай спросил:

— Между прочим, как тебе удалось раздобыть свою часть снимка?

— Буду счастлив тебе рассказать, — ответил Вейнберг.

— Отлично!

— Как только ты мне расскажешь, как на самом деле раздобыл свою, — прибавил Вейнберг и засмеялся.

Браун вдруг подумал, кто же из них двоих более искренен?

Глава 5

Все происходило слишком быстро и легко.

Если добыть 750 тысяч долларов было всегда так просто, то Браун определенно занимался не своим делом. Он почти желал, чтобы они с Вейнбергом на самом деле были партнерами. В этом большом человеке, несмотря на то, что он был уголовником, было что-то такое, что импонировало Брауну.

Они не расставались до двух часов ночи. Прикончив большую бутылку шотландского виски и называя друг друга Арти и Эл, они решили, что теперь Браун предпримет попытку договориться с Джеральдиной Фергюсон. Вейнберг уже несколько раз побывал в галерее с предложением купить фрагмент фотографии, который, как он был уверен, находится у нее, но каждый раз она делала вид, что понятия не имеет ни о каких фотографиях и фрагментах. Вейнберг сказал, что он точно знает, что у девушки есть то, за чем они охотятся, но не объяснил, как он это узнал. Браун заметил, что это чертовски неудачный способ начинать партнерство, а Вейнберг ответил, что сам Браун начал его еще хуже, неся всю эту чушь о заключенном из Юты — это прямо из мультфильма о Микки Маусе. Неужели Браун думает, что он во все это поверит?

Браун сказал:

— Ладно, думаю, что у нас обоих есть свои причины скрывать источники информации.

А Вейнберг ответил:

— Может быть, когда мы узнаем друг друга получше, но я никогда не думал, что моим партнером будет черномазый.

Браун посмотрел на него.

Для белых было обычным называть негров черномазыми, но для Брауна это слово всегда было и продолжало оставаться унизительным. Вейнберг улыбался счастливой пьяной улыбкой, и оскорбление скорее всего было непреднамеренным.

— Тебе это не нравится? — спросил Браун.

— Что?

— То, что я черномазый, — сказал Браун, сделав ударение на последнем слове.

Вейнберг уставился на него квадратными глазами.

— Неужели я так сказал? Я так тебя назвал?!

Браун кивнул.

— Тогда извини! Я не хотел! — Он протянул руку через стол.

 — Прости, Арти!"

"— Забудем об этом.

Но Вейнберга понесло.

— Может, я самый гнусный тип, каких только земля носит, может, я и способен на разные мерзости, но уж чего я не сделаю, так это не назову тебя черномазым. Если бы я так не надрался, я бы не сказал ничего такого…, что могло бы обидеть моего доброго друга, да к тому же еще и партнера.

— О'кей, — сказал Браун.

— О'кей, прости меня, Арти, прости.

— О'кей.

— О'кей, — сказал Вейнберг. — Пойдем домой, Арти. Арти, я думаю, нам пора домой.