На нем была клетчатая спортивная рубаха с засученными рукавами. Длинные курчавые рыжеватые волосы и огромные зеленые глаза придавали ему вид херувима, заставляя забывать о его животной силе. Он подошел к столу Брауна той уверенной походкой, какой ходят очень сильные люди, остановился и, глядя на него сверху вниз, сказал.

— Ты похож на легавого.

— Как и ты, — ответил Браун.

— А откуда мне знать, что ты не легавый?

— А мне откуда знать, что ты не легавый? — сказал Браун. — Может присядешь?

— Ладно, — ответил Вейнберг. Он отодвинул стул, уселся поудобнее и сложил свои огромные руки на столе.

— С самого начала?

— Да, с самого начала, — сказал Вейнберг. — Во-первых, как тебя зовут?

— Арти Стокс. Я из Солт-Лейк-Сити. Бывал там когда-нибудь?

— Нет.

— Приятный город, — сказал Браун. — Ты катаешься на лыжах? Говорят, в Альте этой зимой будет шикарный снег.

— Ты что, пригласил меня поговорить об Олимпийских играх?

— Я подумал, может ты катаешься на лыжах… — А ты? — Ты видел хоть одного негра на лыжах?

— И я к лыжам и близко не подходил.

— Но ты понял, о чем я говорю?

— Я все еще жду твоей истории, Стокс.

— Я ведь уже рассказал тебе все по телефону.

— Допустим, слышимость была неважная.

— О'кей, — кивнул Браун. — Пару недель назад я купил часть фотографии и пару имен у одного парня в Солт-Лейке. Заплатил две тысячи. Парень, который мне все это передал, только что приехал из Юты, и ему были нужны деньги.

— Как его зовут?

— Дэнни Фирт. Он отсидел восемь лет за вооруженное ограбление, вышел в апреле и нуждался в деньгах, чтобы подготовить следующее дело. Вот потому-то и захотел расстаться с тем, что имел.

— Это с чем же?

— Я только что сказал. Два имени и часть фотографии.

— И ты согласился заплатить за это две тысячи?

— Точно.

— Почему?

— Потому что Фирт сказал, что я смогу заполучить 750 тысяч, просто сложив из таких частей целую картинку.

— Он тебе так сказал, да?

— За то, что он мне сказал.

— Странно, что он еще не продал тебе Калмз-пойнтский мост!

— Это получше, чем Калмз-пойнтский мост, Вейнберг, и ты это прекрасно знаешь!

Вейнберг замолчал. Некоторое время он молча разглядывал свои ручищи, потом посмотрел Брауну прямо в глаза и сказал:

— У тебя есть часть фотографии?

— Да, есть.

— И два имени, так?

— Да.

— И что это за имена?

— Одно из них — твое.

— А второе?

— Я назову его только после того, как мы договоримся.

— Что же, по-твоему, означают эти имена?

— Мне кажется, это имена двух человек, у которых тоже есть части этой фотографии.

— И я — один из них, так что ли?

— Точно.

— Чушь собачья, — фыркнул Вейнберг.

— Я уже рассказал тебе большую часть этой истории по телефону, — сказал Браун.