Магия бессильна, от оружия меня благоразумно избавили, поэтому единственное, на что можно рассчитывать — это эмпатия.

За то время, что Аймрик Исс-Элетус рассказывал о своих планах, я успела просканировать место, в котором находилась. К сожалению, господин министр был здесь не один. Я смогла насчитать почти сорок человек, находившихся в пределах моей чувствительности. Похоже, он собрал в храме всю свою маленькую армию.

Но мое преимущество в том, что он не ждет от меня никакой подлянки.

Закрыла глаза и расслабилась. Дыша медленно и ровно, как при погружении в транс, постаралась успокоить головную боль, чтобы ничто не мешало претворять в жизнь план по спасению. Сердце стало биться ровно. Я прочувствовала каждую клеточку своего тела, еще раз убеждаясь, что серьезных травм нет. Медленно, но верно, начала проходить боль и усталость.

Тихо скрипнула тяжелая каменная дверь, и в подвал вошел один из моих охранников. Не поднимая голову, я оценила источаемую им похоть и скупо улыбнулась. Вот и жертва пожаловала.

— А ведь лорду Исс-Элетусу абсолютно все равно, в каком состоянии ты попадешь в ритуальный круг, — нехорошо ухмыльнулся он, приближаясь. — И вряд ли он рассердится, если я попробую императорскую подстилку.

— Как предсказуемо, — пробормотала тихо.

— Предсказуемо?

— Насилие — любимое развлечение того, кто труслив и слаб духом. Ведь только трус и подлец может упиваться своей властью над тем, кто кажется ему еще слабее.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда я как следует развлекусь с тобой, — заржал мужчина.

— Развлечешься, — усмехнулась и подняла голову. — Только сначала посмотри мне в глаза.

Да, эмпаты обладают поистине огромной силой. Они читают людские души, как открытую книгу. Для них не существует никаких преград и ограничений, кроме тех, что налагаются силой собственного дара. Но боятся и ненавидят нас не поэтому. Просто дар — это мощнейшее оружие, дающее нам абсолютную власть над человеком. И защититься от него невозможно.

— О великая, — мужчина рухнул на колени и уткнулся головой в пол.

Сейчас он обожал меня. Он восторгался мной. Испытывал такое благоговение, которое истово верующие испытывают в храмах своих богов. Но только его светом была я. И ради меня мужчина сделает все, что пожелаю.

— Я твой раб, — простонал он. — Как мне порадовать тебя, великая?

— Освободи меня, — приказала властно.

— Сейчас… Сейчас… — охранник забормотал, выискивая на поясе связку ключей. — Подожди немного.

Найдя нужный ключ, он осторожно, стараясь не прикасаться ко мне, дабы не совершить святотатство, открыл замки кандалов. Я медленно поднялась, разминая затекшие руки и ноги, а моя жертва снова упала на колени, смиренно склонив голову.