И хотя их волосы не были настолько ослепительно-белыми, как у Рантаира, мне и без того стало понятно, что передо мной такие же рокшанцы-мутанты.

Я присела возле лина и, взяв его за руку, начала поглаживать, одновременно с интересом наблюдая за соседями. Я чувствовала, как он напряжен рядом с этими двумя мужчинами. Рантаир повернулся ко мне и сухо сказал:

– Эльтарина Ева кован Разу, позволь представить тебе главу третьего по старшинству крови рода – эльтара Йанура доран Вайсира и сына его брата эльтара Харнура доран Вайсира.

Стараясь не выказывать явного сочувствия, которое я невольно испытывала к не таким как все, я проявляла осторожное любопытство. Йанур был довольно зрелым мужчиной лет ста, не меньше. Он был удивительно коренастым в отличие от гибких и стройных соплеменников. Лицо его поражало выражением силы, власти, бескомпромиссности. Знакомые вишневые глаза, в которых невозможно прочитать, о чем думает собеседник, и тонкие губы, сжатые в жесткую линию. Он был больше похож на землянина, чем другие встречавшиеся мне рокшанцы."

"Племянник был копией дяди. Я бы даже сказала, что Харнур его сын, если бы не знала, что это невозможно. Еще совсем юноша, наверное, только вошедший в пору половой зрелости, он настолько пристально смотрел на меня, что стало бы неприятно, если бы я не знала о причине столь откровенного внимания. Несчастный чудовищно голоден. Я приветливо кивнула им и, улыбаясь, накрыла его дрожащие руки своей рукой. Он вздрогнул как от удара, но руки не отнял. Зато Рантаир – кто бы сомневался – напрягся и уже начал вставать, пытаясь прервать этот контакт, но я прошептала, глядя ему в глаза:

– Рантаир, ему плохо, он же голоден. Вспомни, каково тебе самому было в его возрасте. – Лин едва сдерживался, чтобы не наброситься на родственников. Пришлось настойчиво потянуть его за руку, призывая сесть: – Я почти ничего не чувствую. Очень странно: у него почти нет вкуса, но мне не больно прикасаться к нему.

Отпустила руку Рантаира и направила ладонь в сторону Йанура, пытаясь почувствовать и его энергию. Но и тут почти ничего. Поэтому, вернув руку в ладонь Рантаира, снова заговорила:

– И его я тоже не чувствую, как тебя. Ни прохлады, как от землян, ни холода, как от рокшан. Я его вообще почти не чувствую, – и удивленно спросила: – Может, уже совсем на тебя перенастроилась? Интересно, а полное слияние без лианории происходит?

Белые родственники задумчиво посмотрели на меня, явно озадаченные вопросом. Мальчик, которого я продолжала держать за руку, с обожанием и восторгом, как сладкоежка, получивший лучший кусок шоколадного торта, поедал меня глазами, еще красноватыми, но уже с четко проступившей коричневой радужкой. Я забрала у него свою руку, и это очень его огорчило. Терпи, маленький, я же не твоя еда.