Мы с Гейлом падаем на мостовую, проползаем десять ярдов и прячемся за стеллажом с сапогами, выставленным перед обувным магазином.

– Кто стреляет? Ты его видишь? – спрашивает Гейл, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь из-за рядов украшенной перьями обуви.

Через щель между лиловыми и светло-зелеными кожаными сапогами видна только улица, заваленная телами. Девочка, наблюдавшая за мной, стоит на коленях рядом с лежащей неподвижно женщиной, рыдает и пытается ее разбудить. Вдруг желтое пальто становится красным, и девочка падает: еще одна очередь попала ей в грудь. Я смотрю на крошечное тельце и на мгновение теряю дар речи. Гейл толкает меня локтем.

– Китнисс?

– Они над нами, на крыше, – отвечаю я. Снова раздаются выстрелы, и на заснеженную мостовую падают люди в белой форме. – Пытаются уничтожать миротворцев, но с меткостью у них не очень. Наверно, это повстанцы.

Мои союзники прорвали оборону противника, однако никакой радости я не испытываю. У меня из головы не идет лимонно-желтое пальто.

– Если начнем стрелять, нам конец. Весь мир поймет, что это мы, – говорит Гейл.

Он прав. У нас есть только наши знаменитые луки; выпустить хоть одну стрелу – значит, известить обе стороны о том, что мы здесь.

– Мы должны подобраться к Сноу! – яростно выпаливаю я.

– Тогда пошли, пока эти ребята не взорвали весь квартал, – говорит Гейл.

Мы продолжаем путь, держась вдоль стен. Только вот стены – это, в основном, витрины, за которыми видны прижатые к ним потные ладони и изумленные лица. Я поднимаю шарф повыше, и мы бежим от одного магазина к другому. За стеллажом с фотографиями Сноу в рамках мы обнаруживаем раненого миротворца, прислонившегося к кирпичной стене. Он просит о помощи. Гейл бьет его коленом по голове и забирает у него оружие. На перекрестке Гейл убивает второго миротворца, так что теперь у нас есть огнестрельное оружие.

– Так кто мы теперь? – спрашиваю я.

– Отчаявшиеся жители Капитолия, – отвечает Гейл. – Миротворцы решат, что мы на их стороне, а повстанцы, надеюсь, найдут себе более интересные цели.

Я не уверена в правильности такого решения, но когда мы добираемся до следующего квартала, кто мы – и кто все остальные, – уже не важно. На лица никто не смотрит. Да, повстанцы здесь, это точно – они выбегают на улицу, прячутся в подъездах и за машинами, стреляют, выкрикивают команды хриплыми голосами. Повстанцы готовятся встретить армию миротворцев, которая уже идет сюда. Беженцы – безоружные, сбитые с толку, раненые – оказались меж двух огней."

"Впереди активируется капсула, выпуская поток пара, который варит заживо всех, кто попал в его облако. Жертвы выглядят неестественно розовыми. Затем начинается полный хаос.