Был в этом свой кайф, не думать о том, что сказать, как поступать, а просто отдыхать. Даже от звука собственного голоса. Иногда возникала мысль улыбнуться какому-нибудь красивому иностранцу, что бесконечным потоком опаляли тело взглядами, но я быстро гасила эту мысль.

Даже сама не понимаю почему. И все-таки одиночество даже мне быстро надоело.

В один из дней русская компания семейных пар уговорила меня покататься на яхте. Морской воздух. Брызги воды. Ветер, развивающий волосы. Стоило это все представить, как я тут же согласилась.

И только там мы с несколькими женщинами смогли расплести волосы и снять одежду.

В черте города и на пляжах это делать запрещено. Даже пока шарахаешься по торговым центрам.

Мы загорали на солнышке, пили запрещенный в стране алкоголь и болтали. Просто обо всем. Даже когда всплыла тема детей, я вполне безболезненно смогла ее поддержать. Ведь вместе с Черкашиным мы перелопатили море литературы.

И все было хорошо, все было просто чудесно, солнце игриво ласкало мою кожу, а вода сладостно обжигала брызгами, пока вдалеке не послышался рев мотора.

Он словно предзнаменование конца беспечного отдыха."

"А может быть дело в том, что направлялся он конкретно на нас. Водный мотоцикл намотал пять кругов и каждый раз человек с мощной, волосатой грудью в темных очках поворачивал голову в нашу сторону. И по телу топали мурашки, словно не знали куда рвануть. Толи к горлу, где скопилась тошнота и страх, то ли к пяткам, куда давно ускакала галопом душа. Стало совсем не по себе, когда он пришвартовался и забрался на палубу. Потом, долго разговаривая с капитаном, не сводил с меня глаз.

Я спустилась в свою каюту, и поднялась к капитану, только когда снова услышала рев водного мотоцикла.

— Кто это был?

— Мухаммед ибн Хасан Азис иль Сауд.

В голове как будто заскрипели гайки, и я подняла брови. Ну потому что мне это ни о чем не говорило. Кроме титула

— А что он хотел?

— Посмотреть на русскую одинокую туристку.

«Я не одинокая», — хотелось мне рассмеяться, но я только поджала губы и ушла вниз. Отдыхать и веселиться вместе со всеми расхотелось. Решение уехать пришло внезапно, и было очень осознанным, как и желание оказаться за спиной Черкашина.

Все-таки попадание в арабский гарем, которые, судя по словам Джона, есть у многих шейхов. А приставка в имени «аль» как раз и говорит о наличие титула.

Но кажется мои планы не волновали местного шейха. Уже выходя из комнаты в ожидающее меня такси, я столкнулась со своим проводником, за спиной которого маячил тот самый весьма внушительный мужчина в белом арабском костюме с темной оливковой кожей, ястребиным разлетом бровей и крупным носом.

Чуть прищуренные взгляд напомнил Черкашина и мне стало страшнее.

Это оценивание.