Переждем. Оклемается, буду трахать все эти тридцать дней без перерыва, отплачу за проклятое воздержание.

Несу тарелки на черный столик возле дивана.

— Я не хочу есть, — тут же садится она и тянется за трусами, которые я выхватываю раньше.

— Не выйдешь отсюда, пока не поешь, — угрожаю и с шумом кидаю ей вилку. Не хочет она. Я может трахаться с резиновой Зиной не хочу. — Судя по костям, в которые я долбился, от тебя скоро песок останется.

— Ты как всегда мастак на комплименты.

— Я их тебе и никогда не говорил, не п*зди. Только констатировал факт.

Она хмыкает, о чем-то задумывается, смотря как солнце слепит город за окном. Потом все-таки пожимает плечами, принимаясь за еду.

Едим молча, иногда друг на друга поглядывая.

Давно пора это закончить. Фарс. Цирк. Безумие.

Точно так же, как выдрал все видеокамеры из комнат для утех, так же выдрать ее из своего сердца, только вот как вырвешь сердце, в котором она уже не просто гостила, а обжилась и даже зубную щетку принесла.

И я бы все на хрен закончил, нашел бы себе бабу, только вот одна мысль о чужом теле тошноту вызывает, да и косячить больше не хочется.

— Так, скажи мне… — вытираю рот салфеткой, пока она ковыряется со своим пирогом. — Ешь давай, пока в рот не запихал…

— Ладно, — мученически бросает в рот остатки пирога и запивает холодным чаем, а я слежу, чтобы ничего мимо не улетело.

— Откуда ты знаешь Настю? — задаю вопрос, который задумал, и она, прожевав, удивленно вскидывает бровь.

— А ты не знал, что она ходит заниматься в мой клуб?

— Откуда мне знать. Я просто сказал, чтобы отслеживали ее хахалей?

— Она же Артема ждет.

— Ждет ли?

— То есть этот твой приятель Артем нанял тебя следить, что Настя ему не изменяла? — прищурившись, говорит она и все-таки тянется за трусами, от чего ее пушок тут же скрывается с моих глаз. И вообще, что это за тон. Чем она недовольна. — Это при том, что сам побоялся ответственность и кинул ее?

— Слушай…

— Вот все вы мужики такие! — резко вскакивает она. — Готовы обвинить свою женщину в чем угодно, а своих косяков не замечаете.

— Вася…

— Что!? — уже идет она к выходу и на пятках резко поворачивается."

"— Я все свои косяки помню, — говорю спокойно и смотрю на нее снизу-вверх, потому что стоит мне встать, она увидит предмет, не предназначенный для серьезного диалога. — И готов за них ответить.

Она долго смотрит на меня, и я не могу даже понять, о чем она думает. Сейчас я бы отдал все деньги, чтобы залезть в ее голову и выяснить, как она ко мне относится.

И главное, где тот выключатель, который вернет мне мою Василису, а не это подобие человека.

— Я напишу, когда приду, чтобы не застать тебя в врасплох, — еле слышно говорит она, стирает слезу и быстро выходит из квартиры. Прихватывает с собой ботинки, куртку и сумку.

А меня кроет.