Иные, ошалев от ужаса, пытались скрыться в горах. Бирюк чувствовал дикое возбуждение и опьянение схваткой, и готов был убивать с утра до ночи, вонзая кинжал в цель, проворачивая его в ране и вытаскивая для нового удара. Они скользили, как тени, по лагерю, все более превращавшемуся из спящего в мертвый.

Он чувствовал, как закипает кровь, совсем как в тот недавний день, когда Седой Ворон после трех бессонных ночей, проведенных на уединенной скале, вручил скованные для них кинжалы. Тогда, пережив в голодном бодрствовании на ледяном ветру трое суток, они с братом почувствовали себя другими людьми. Не просто почувствовали — стали. И не то чтобы совсем людьми.

Он так и не мог остановиться, сея гибель вокруг себя, пока могучая рука Сохатого не впилась в его плечо.

— Ты что, оглох? Мы отходим!

Лишь тогда Бирюк осознал, что где-то неподалеку кричит Асима, а в сторону обрушенной изгороди скользит тень учителя с ребенком на руках.

С тоской подумав, что здесь, в лагере, возможно, еще остались живые враги, Бирюк двинулся следом, внимательно осматривая путь, словно надеясь отыскать новую жертву.

Затем, много позже, когда буйная радость кровопролития ушла и накатило жестокое похмелье, он лежал, глядя в небо пустыми усталыми глазами, слушая перебранку учителя и Асимы. Воистину, он и представить себе не мог, что кто-то осмелится противоречить Седому Ворону.

— Это я спасла вас! — кричала девушка. — Без меня вы бы там все полегли! Я видела этого Аттилу, он как скала! А те, кто с ним, — вообще не люди. У них круглые черные головы, а грудь и спина точно покрыты непробиваемым панцирем! Я выстрелила в одного из них, так он лишь чуть дернулся!

— Ты сделала глупость, — холодно парировал Седой Ворон. — Я бы дождался его в лагере и уничтожил.

— Какое там уничтожил! Да он бы тебя в порошок стер.

— Не тебе о том судить.

— А вот и мне. Если б не я!..

— Если бы не ты, мы бы отдыхали после охоты. А ты стрекочешь, точно сорока.

— Ничего подобного! — не унималась Асима. — Я дело говорю. Если возьмете меня с собой, я помогу вам одолеть этого Аттилу.

— Возьмем? — удивленно переспросил Седой Ворон. — С собой?

— Да. А как иначе?

— Иначе — очень просто. Они сейчас уйдут. Что ты так смотришь? Пойдут куда глаза глядят. Отсюда начинается их путь. Не наш, а их. Тебя я отведу обратно на Заставу. И вот его, — он кивнул на карапуза, сосредоточенно сосущего большой палец ноги.

— Он-то зачем? — вовсе недовольно хмыкнула девушка.

— Не твое дело.

— Вот еще! Хотя нет, не мое. Я пойду с ними. Правда же, я пойду с вами, Сохатый? Ведь ты же хочешь этого?

Она, точно невзначай, слегка распахнула короткую, едва прикрывающую бедра, куртку.

Старший брат тяжело сглотнул и промычал что-то нечленораздельное.

— Запахнись, — хмыкнул Седой Ворон.