– Где ты откопал этот ужас? – простонала Нина Леонидовна.

– Это я ему адрес подсказала, – объяснила Полина. – У свекрови много одежды. Она платье раз-другой наденет и убирает в гардеробную в мансарде. Там горы вещей. Ходить кому-либо в эту кладовку мать Кости запрещает, горничным и домашним туда вход заказан. Я все думала: где Витя свои игрушки прячет? Не в своих комнатах точно, там их прислуга вмиг заметит. А сейчас, когда про электронного орла речь зашла, я сообразила: да в чердачном помещении он их хранит, знает, что туда никто не сунется. И попросила Костю посмотреть. Кусик, ты только птичку нашел?

Супруг взял пакет, перевернул его, потряс…

– Крыса! – взвизгнула Варя. – Вот она! Монстр!

– Это было в моей запасной гардеробной? – обморочным голосом осведомилась Нина Леонидовна, не дожидаясь ответа, закатила глаза и сползла по сиденью.

– Мать, – велел Константин, – прекрати дурить. Тебя все равно вынесут.

Нина Леонидовна быстро приняла сидячее положение.

– Вынесут? Куда?

– В городскую квартиру, – спокойно сказал Константин.

– Зачем? – не поняла Нина Леонидовна. – Там не убрано!

– Затем, мама, что более ни ты, ни Виктор в усадьбе не живете, – почти нежно протянул Константин. – Все! Конец! Финита!

Нина Леонидовна прижала руки к груди.

– То есть? Я ничего не понимаю!

– Да тут особенно и понимать нечего, – сказал старший сын, – это мой дом, вам с Виктором места в нем нет!

– Но… почему… как, – растерялась маменька. – Костя, ты заболел?

– Наоборот, вылечился от болезни под названием НШР, «Носить на Шее Родственников», – повысил голос бизнесмен и взял свой мобильный. – Алло, банк? Александра? Это Амаретти. Блокируйте немедленно все кредитки Нины Леонидовны и моего брата. Да, евро тоже! Вообще все! Нет, новые не выписываем. Счета закрывайте.

– Что происходит? – лепетала Нина Леонидовна.

– Нас лишают денег и гонят на улицу, – объяснил Виктор, – ты теперь живешь на свою пенсию.

– Пенсия? – изумилась дама. – Но… я не знаю, где ее берут.

– Не волнуйся, маман, – успокоил ее младший сыночек, – Костя прямо сейчас передумает. Потому что я ему все объясню.

Виктор положил ногу на ногу.

– Братец! Слушай.

Константин, побагровев, опустился на диван.

– Убирайся! Вместе со старухой, более не желаю вас видеть и слышать. И содержать! Если ешь с моей руки, не кусай ее, а коли зубы в благодетеля вонзил, то не удивляйся, что он тебе тряпкой по морде дал.

Виктор стал загибать пальцы на руке.

– Первое. Птица, одетая, как смерть, приглашение актрисы, которая тут твою бабу изображала, это не моя работа. Второе. Кто тебя доводит? Не знаю. Третье. Ты до гробовой доски будешь мне платить. Четвертое. За что? За мое молчание. Пятое. О чем я никому рассказывать не должен? Да о твоих донорах.