Дадут объявление по телевидению с твоей фотографией или еще каким-нибудь способом… Нельзя же вот так по дорогам бродить! Разве это дело? – с горячностью объясняла она.

– Я один раз уже обращалась, больше не хочу, – покачала девушка головой. – Не хочу и не буду, – решительно добавила она.

– Почему не хочешь-то? Что-то случилось?

– Чуть не случилось. Еле убежала тогда, они там между собой уже очередь распределять начали.

– Какую очередь? И кто – они? – не поняла Марина.

– Ну, это… – замялась Лена, мучительно подбирая слова для объяснения. – Кто меня первый будет… того, а кто следующий. Ну, вы понимаете, что я имею в виду? Меня тогда с поезда высадили на каком-то полустанке, а полустанок этот чуть ли не в поле. Я шла, шла и увидела человека в милицейской форме, – торопливо начала рассказывать она. – Подошла к нему, сказала – так, мол, и так, меня из поезда высадили, а документов никаких нет и денег на билет тоже. Он мне начал вопросы задавать и понял, что я ничего не помню. Посадил в коляску – он на мотоцикле был – и привез куда-то. Я, пока сидела там, в каморке какой-то, услышала его разговор с мужиками. Он еще цену за меня назначал: кто будет первым, тот дороже должен заплатить, а остальные… Я, когда услышала это, в окно вылезла и со всех ног к лесу бросилась. Бежала, не останавливаясь, даже не помню, сколько времени, потом смотрю – деревенька, я в первый попавшийся дом и постучала. Там старушка одинокая жила, она меня на несколько дней приютила. Приветливая такая, очень поговорить любила. Все про свою молодость мне рассказывала, а я не перебивала, слушала, лишь бы она меня не выгоняла. Я ей ничего не стала говорить… ну, что ничего не помню. Просто сказала, что родители умерли, а у меня потом еще и дом сгорел, вот и осталась я теперь на улице. В общем, придумала ерунду какую-то, чтобы она меня не прогнала, – грустно рассказывала Елена. – А потом сын за ней приехал и забрал ее к себе. Дом заколотил, и мне пришлось уходить. Я побоялась там оставаться, хотя могла еще недельку-другую пожить. Я видела, что там, в погребе, картошка и квашеная капуста оставались. Но подумала, а вдруг сын этой старушки приедет и проверит, вот и ушла. Теперь вот иду, сама не знаю куда, думаю, может, снова посчастливится и меня еще какая-нибудь старушка приютит? Но в милицию я все равно больше ни за что не пойду, если даже на улице придется жить… Боюсь после того случая, – упрямо проговорила девушка, решительно сдвинув брови.

– Это ты на каких-то уродов нарвалась, – сморщила Марина носик. – Если честно, я наших ментов тоже не очень уважаю, продажные все! Но я думаю, что и среди них тоже найдутся порядочные люди. Слушай, а поехали сейчас ко мне, – решительно проговорила Марина и посмотрела на притихшую Елену.