Бывший ветеринар слабел и болел, Вера старилась буквально на глазах, безумная мать бродила по лесу, пугая случайно оказавшихся в чаще мальчишек из окрестных деревень и поселков, брат к бандитским налетам добавил еще торговлю оружием. И однажды он привез в деревню двоих покупателей, желавших приобрести дробовики, которые, как и все незаконно добытое, хранились у Веры. Покупатели оказались людьми недоверчивыми, приобретать кота в мешке не желали и потребовали, чтобы ружья непременно были отстреляны. Втроем они отправились в карьер проверять качество товара, где и были застигнуты бдительным милиционером Головиным, который, рассказывая эту эпопею дочери и ее товарищу, специально предупредил, что про бандитов говорить можно, в этом никакого секрета нет, а вот про дезертира, его жену и маму лучше помолчать, потому что Веру жалко, ей и так несладко теперь придется, и незачем делать так, чтобы вся округа об этом знала.

– И ты знаешь, что отмочил наш милый Родислав? – голос Ворона стал томным и загадочным, из чего можно было сделать вывод, что самое сладкое он приберег, как говорится, «на третье».

 – Ни в жизть не догадаешься. Такой тихий, мирный, трусоватый мальчик, профессорский сынок, и вдруг говорит Головину: я, дескать, дядя Коля, хочу стать милиционером и быть таким же героем, как вы. А? Каково?

– Круто, – согласился Камень. – А Головин что на это ответил?

– Да ничего он не ответил, по плечу Родика потрепал и улыбнулся, но видно было, конечно, что ему приятно, что он даже как будто польщен. И, между прочим, из-за всей этой истории с дезертиром Люба и Родик поссорились в первый раз.

– О, – оживился Камень, – у них возникли разногласия по этическим вопросам? Это хорошо, потому что проблема действительно тонкая, деликатная, неоднозначная, и было бы любопытно узнать, как послевоенная молодежь на нее смотрит…"

"– Щас, – презрительно каркнул Ворон, – разбежались они этические проблемы обсуждать, делать им больше нечего, как сказала бы наша дорогая Тамара. Нет, там все дело в Аэлле. Видишь ли, когда Люба и Родик рассказали ребятам про бандитов, Аэлла осталась вроде как не при делах.

Представляешь, какое это для нее оскорбление: происходит нечто важное и интересное, а она, местная жительница, об этом ничего не знает, зато знают двое приезжих москвичей. Это непорядок! Тем паче она же всегда все лучше всех знает, и все слушают ее, разинув рты, а тут мало того, что она не знает, так еще и рассказывает не она, и слушают, разинув рты, вовсе не ее, а Любу и Родислава.