Когда Люба поняла, что у Родислава появилась другая женщина, она все чаще возвращалась мысленно к тому вечеру, вспоминала свои тогдашние размышления и думала о том, что, наверное, на НЕЕ, на ту, другую, Родислав смотрит так же, как милый мальчик Олег смотрит на Любу: горячо, жадно и умоляюще. Она не могла себе представить такого взгляда у мужа, потому что никогда его не видела. И оттого, что этот взгляд, наверное, существует, но предназначен не ей, Любе становилось еще больнее. Ей даже не было интересно, какая она, эта женщина, сколько ей лет, как она выглядит, где и кем работает, ей было важно только одно: чтобы Родислав остался, чтобы он не ушел.

Но теперь, идя от проходной завода к автобусной остановке в сопровождении Олега, Люба Романова впервые подумала о том, как это, наверное, приятно: чувствовать себя желанной. Она искоса посматривала на молодого человека и пыталась представить на его месте Родислава: вот именно так он смотрит на нее, именно так старается заглянуть в лицо, именно так ловит случайное прикосновение локтем или плечом. Нет, ничего у нее не получалось, никогда Родислав так себя не вел, и представить его таким было невозможно. А ведь с НЕЙ он, наверное, именно такой. Или какой-то другой?

– Вы чем-то расстроены, Любовь Николаевна?

Она резко остановилась и посмотрела прямо в лицо Олегу.

– Просто Люба. Хорошо? Иначе я чувствую себя старухой.

– Это из уважения, – торопливо начал оправдываться Олег. – Я не хотел вас обидеть. И вас совершенно невозможно считать старухой, вы очень молодая и очень красивая. Вы даже не представляете себе, какая вы.

– Ну и какая?"

"«Боже мой, что я делаю! – пронеслось в ее голове. – Зачем я с ним кокетничаю? Зачем напрашиваюсь на комплимент?» И тут же сам собой в сознании всплыл ответ: «Мне это надо. Я хочу услышать, что я молода, красива и желанна. Мне необходимо это услышать, иначе я просто сойду с ума от мыслей о том, что моя жизнь кончена и я никому больше не нужна. Пусть этот мальчик скажет мне что-нибудь приятное, ведь слова – они же ничего не значат, значат только поступки, а поступков я совершать не собираюсь».

– Вы – лучше всех! – горячо и убежденно произнес Олег. – Вы – самая необыкновенная, самая потрясающая женщина на свете, самая красивая, самая чудесная. Неужели вы сами этого не знаете?

Люба покачала головой:

– Не знаю. Мне никто никогда этого не говорил. Вон автобус идет, побежали.

Они успели вскочить в битком набитый автобус и оказались тесно прижатыми друг к другу. Любе казалось, что разговор на скользкую тему окончен, но выяснилось, что Олег намерен его продолжить. Он склонился к самому ее уху и тихонько проговорил:

– Я готов целыми днями повторять вам эти слова, только согласитесь.

– На что я должна согласиться? – так же тихо спросила она.