А Аэлла ему в ответ: «Я к этой семье не имею никакого отношения, и вы можете с чистой совестью писать все, что думаете. Если баритон вам не понравился – так и напишите, не стесняйтесь. Мое хорошее отношение к вам от этого хуже не станет». Ну, журналист тут же почуял, чем пахнет, и хитренько так спрашивает: «Хуже не станет, а лучше?» Аэлла, не будь дура, тоже все поняла и отвечает: «Очень может быть». И через два дня в газете «Советская культура» вышла критическая статья про премьеру, в которой Татьяниного мужа просто с грязью смешали. Вот такая история.

– Жуть какая, – произнес Камень голосом, полным отвращения. – Неужели Аэлла на такое способна?

– Своими глазами видел, – заверил его Змей. – Так что рядом с ней безопаснее оставаться убогим и несчастным, тогда она хотя бы не навредит. Слушай, я чего хотел спросить-то: помнишь, Родиславу приятель-оперативник говорил, что в Новый год по телевизору какое-то очень хорошее кино будут показывать?

– Ну, – подтвердил Камень.

– Как оно называлось?

– «Ирония судьбы» и что-то еще про мытье в ванной, я запамятовал.

– И что, действительно хорошее кино?

– Да я не знаю, Ворон не рассказывал. Наверное, сам не видел.

– Ох, этот наш романтический колибри! – воскликнул Змей. – Всякую чушь у них там по телевизору смотрит, а новое кино пропустил! Как ты думаешь, долго он будет питаться и спать?"

"– Думаю, порядочно, он же сколько дней уже без сна и отдыха, притомился, бедняга.

– Тогда я, пожалуй, сползаю кино посмотрю, очень мне любопытно. Когда, говоришь, его показывали?

– Вроде первого января, если я не путаю. Может, второго.

– Ладно, первое и второе рядышком, разберусь. Если интересное кино – перескажу тебе.

– Спасибо. А я, наверное, тоже подремлю пока.

Камень простился с другом и погрузился в думы, которые быстро перешли в глубокий крепкий сон.

* * *Это утро в семье Головиных началось со скандала. Тамара надела новый наряд, который сшила по ее рисункам знакомая портниха. Наряд получился изысканным и элегантным, не похожим ни на одно изделие, висящее в московских универмагах. Наряду с чувством стиля Тамара обладала живым воображением и ничем не ограниченной фантазией истинного художника, что позволяло ей придумывать для себя удивительные по своей необычности и очень идущие ей туалеты. Бабушка Анна Серафимовна в свое время научила обеих внучек шить, но за такой сложный крой, который придумывала Тамара, брались только опытные мастерицы.

– Это что? – с нескрываемым подозрением спросил Николай Дмитриевич. – Опять новое платье? Где взяла?

– У портнихи сшила.

– В ателье?

Можно было бы соврать, чтобы избежать лишних разговоров, но не такова была Тамара Головина. Глядя прямо отцу в глаза, она сказала правду:

– На дому.