Голубые глаза Санидела изумленно смотрели на меня, пока я, откинув его одеяло, внимательно изучала места недавних ранений.

– Значит, ты и правда знахарка, – с теплой улыбкой сказал воин. Ему было лет двадцать, со светлыми волосами, приятными чертами лица и чуть крупноватым носом, он производил хорошее впечатление. Я даже засмотрелась на его улыбку. – Тесса?

– Неужели запомнил? – улыбнулась я в ответ. Взглянув истинным зрением, убедилась, что заразы почти не осталось в крови. – Санидел, ты уже можешь подняться и размяться, только не напрягайся сильно. – Взглянув на Гвена, я уточнила. – Ему пока нельзя ничего слишком жирного есть. А так он здоров, только лихорадка сильно ослабила организм.

– Как тебя зовут? – странным голосом спросил он. В его глазах плескалось такое море эмоций. И облегчение, и безмерное счастье из-за выздоровления сына, и необыкновенная признательность и благодарность мне.

– Тесса, – пожав плечами, сказала я. Краем глаза заметила Илана, который приближался к нам. Гвен тепло улыбнулся и пояснил."

"– Я должен знать полное имя той, что спасла жизнь моего сына.

В нашем мире не принято говорить полное имя случайным знакомым. Только со временем друзья, да и враги, узнавали его. Конечно, когда вызывали на поединок, произносили полные имена, чтобы противник знал, с каким родом он сейчас конфликтует. И мне ещё не доводилось его произносить, тем более в такой обстановке. Невольно улыбнувшись, я произнесла с гордостью, хотя мне и гордиться нечем.

– Тессаура Неизвестная, Пресветлым Арестием защищенная, – я не знала имени моего рода.

Меня ещё младенцем нашли в лесу рядом с деревенькой, что в нескольких часах ходьбы от приюта. Крестьянская семья не могла позволить себе взять сироту на воспитание, поэтому и отнесла в приют Пресветлого Арестия. А последние слова обозначают главу рода, причем используют наиболее известное в миру имя. В моем случае это невольное имя всех воспитанников приюта. В теории он должен нас защищать, а на практике мы, сироты, не имеем никакой защиты. Гвен удивился и невольно посмотрел на моего брата. Он тоже представился.

– Илан Неизвестный, Пресветлым Арестием защищенный, – сжав мою ладонь, он улыбнулся и пояснил Гвену. – Приютом породненные…

– Названные брат и сестра, – закончила я. В отличие от меня, Илан пусть смутно, но помнил родителей. Вот только когда его нашли одного на дороге из леса, имя рода он не смог вспомнить. Поэтому его и отвели в тот же приют. Гвен просто кивнул и представился сам.

– Гвендолин Реутский, – он и есть глава рода? – удивилась я, – приносит тебе клятву рода: долг жизни будет отдан. – Торжественно произнес он. Долг жизни?! Да, конечно, я спасла жизнь его сына, но… это слишком.