Рядом вздыхал менее удачный соперник за «сердце и пухлые ручки любимой дамы» дедушка номер два, герцог Гринбурзкий. По его мнению «проклятый торгаш» использовал нечестные методы, сманивая драгоценную внучку всеми известными ему способами. На что почтенный барон Дорн усмехался в толстые щёки и утверждал, что «жалкий аристократишка ничего не смыслит в переговорах, от того и беситься». При этом Балдорф Дорн благополучно забывал, что и сам уже лет пять как принадлежит к «аристократишкам». Но на уважаемого торговца это никоим образом не повлияло.

Рядом с ее высочеством, носился как угорелый, уже конкретно подросший до размеров доброго сенбернара, грифон Гаруд. Эти двое были неразлучны с тех самых пор как я нашла оперившегося детеныша грифона размером с кошку, мирно спящим в колыбельке моей новорожденной дочери. Как он туда попал, меня не спрашивайте, я не знаю. Но теперь эта парочка все и всегда делала вместе. Ела, спала, шалила… Исключительно вдвоем. И если из какого-то шкафа во дворце торчал маленький львиный хвост или крыло, то ее высочество очень быстро находилась там же. Обычно испачканная шоколадом, в обнимку с грифоном и абсолютно счастливая.

— Мааам… — протянула моя пышечка, усиленно трамбуя в чемодан очередную позолоченную игрушку, что она обязательно должна показать «деду Балфолду» — А когда вы с папой к нам плиедете?

С боку послышался очередной тяжелый вздох. Я скосила глаза на «страдальца» свекра. Да, теперь мы так просто не отделаемся, и точно придется недельки две погостить у Грейлов. Но Оливия ждала ответа и я состроив самое честное лицо сказала.

— Очень скоро, моя куколка. Как только мама с папой встретятся с одной знакомой тётей так сразу и приедем к тебе.

— Холосо — деловито заявила моя крошка, запихивая в багаж новый светильник, оторваны Гарудом позавчера. Как оказывается грифону тоже полагалось иметь свои собственные игрушки, которые он повезет общему деду показывать — Но долго не заделзывайся. Мы еще на лыбалку должны сходить.

— Да, моя госпожа — не выдержав этой серьёзной милоты, я подхватила Оливию на руки и зацеловала сладкие щечки. Моя славная ведьмочка!!!

За нашей спиной в очередной раз послышался горький вздох молчаливо наблюдавшего за сборами герцога Гринбурзкого.

* * *Маша вслед удаляющейся карете с огромнейшим эскортом, Лирион все же не выдержал и задал интересующий его вопрос:

— Не передумала?

— Нет — твердо ответила я и достала платок из рукава, чтобы вытереть щеку мужа извозюканую в шоколаде. Сладкоежка Оливия безумно любила папу и успела зацеловать его до того, как принцессе вытерли следы преступления с губ. И вот теперь молодой, но уже грозный и уважаемый король Веданского государства, щеголял свежими шоколадными отпечатками на щеке.