Там мы снова воссоединимся с теми, кого мы любили (не кажется ли вам, что стоило бы придумать для этого выражение или хотя бы клише получше?). Мы станем участниками жизни Нового Иерусалима. «Тут я временный гость, а затем наверх, о Агнец Божий, ввысь я отправлюсь». «И склонятся наши венцы пред Тобою, и мы, изумленные, будем Тебя любить и прославлять».

Увы: пастор Прямолинейный упустил из виду самую суть. В его словах немало истины, но в основном это не та истина, которую стремились передать другим те, от кого дошла до нас весть о воскресении Христа."

"Неподалеку, подкрепив свои силы шампанским после ночной пасхальной службы («Почему бы не отметить окончание Великого поста подобающим образом, даже если сам этот пост носил, так сказать, достаточно случайный характер?»), свою прекрасную проповедь произносит пастор Сладкогласный. Разумеется, все мы понимаем, что грубый, поверхностный смысл этих событий не соответствует реальному замыслу тех, кто их описал в Новом Завете. Современная наука доказала, что чудес не бывает и мертвые не воскресают. И в самом деле, можно ли представить себе Бога, который вмешивается в историю только однократно, чтобы спасти одного–единственного любимца, но который стоит в сторонке и бездействует в разгар холокоста? Верить в такие банальные, такие вульгарные, такие… бездуховные вещи, как пустой гроб и телесное воскресение, — это противоречит здравому смыслу. Это означало бы (как, разумеется, думает его приятель, пастор Прямолинейный, да благословит Бог его фундаментализм), что христианство превосходит все прочие религии, но мы знаем, что Бог обладает радикальной терпимостью, так что все религии, все вероисповедания, любого рода мировоззрения могут быть одинаково прекрасными путями к богопознанию.

Итак… рассказы о пустой гробнице были созданы, вероятнее всего, много лет спустя. Ученый пастор стремится подчеркнуть это как можно доходчивее: это ремифилогизация начальной эсхатологической драмы, с которой столкнулись ученики из–за своей социоморфной, можно даже сказать социопатической, эмпатии, направленной на апокалиптическое разрешение идеи о райском блаженстве. Гм. Нет, кажется, прихожане это не слишком ясно уловили. Но они, по крайней мере, также закончили великий пост должным образом.

Переходя к вопросу «что из этого следует?», пастор Сладкогласный также полон энтузиазма. Теперь, отказавшись от этой чепухи — от примитивной веры в сверхъестественное, — мы расчистили дорогу для «истинного воскресения». Оно заключается в новом подходе к проектам человечества, к преодолению старых запретов и табу (он имел в виду традиционную нравственность в сфере пола, но из деликатности не упомянул об этом), в открытии нового образа жизни: к принятию всего, о да, всего.