И когда затем под этим выражением начинают подразумевать одну частную теорию (что происходило нередко, особенно в Северной Америке): «пришествие» означает, что Христос в буквальном смысле спускается сверху вниз, чтобы на полпути встретиться со спасенными, которые также буквально взлетают вверх, — мы сталкиваемся с проблемами, которых можно было бы избежать, если бы мы учитывали все многообразие соответствующих свидетельств Нового Завета в целом.

Во–первых, надо ясно понять, что во время своего земного служения Иисус ни разу не говорил о своем возвращении (хотя подавляющее большинство людей думает иначе).

В других книгах, посвященных Иисусу, я самым тщательным образом разбирал этот вопрос, и не буду снова приводить свои аргументы. Я только кратко упомяну два момента.[135]"

"Во–первых, когда Иисус говорит о «Сыне Человеческом, грядущем на облаках», речь идет не о втором пришествии, но — в соответствии с текстом главы 7 Книги пророка Даниила, который он тут цитирует, — о своем оправдании после страданий. Это движение вверх, а не вниз. И это заставляет думать, что соответствующие ключевые тексты говорят о том, что, хотя Иисусу предстоит смерть, последующие события будут свидетельствовать о Его оправдании.

[136] Что же это за события? Загадочный характер данных текстов — убедительный довод в пользу их аутентичности; но в события, на которые намекает Иисус, очевидно, входит, с одной стороны, его воскресение, а с другой — разрушение Храма, то есть системы, которая враждебно относилась к Иисусу и Его миссии. И достойно внимания, что первые христиане использовали подобные выражения, чтобы говорить о странных событиях после воскресения Иисуса: о Его «вознесении»; Его прославлении; Его движении к Отцу — не о «сошествии» на землю, но о «восшествии».

Во–вторых, когда Иисус рассказывает притчу о царе (или господине), который на время покидает своих подданных (или слуг), чтобы они в его отсутствие распоряжались его деньгами, Он говорит не о том, что оставляет церковь, доверив ей важные задачи, до своего возвращения — хотя эти отрывки очень скоро начали понимать именно так.[137] В контексте иудаизма I века каждый сразу же «слышал» здесь слова о Боге, Который покинул Израиль и Храм на время Изгнания, а затем, как предсказывали пророки после (а может быть, и ранее) Вавилонского плена,[138] вернется в Израиль, в Его Храм и на гору Сион.

Изначальный смысл таких притч состоял в том, что Яхве, Бог Израилев, наконец–то возвращается в Иерусалим и в Храм — в лице человека из Назарета по имени Иисус. Таким образом, речь идет не о втором пришествии Иисуса, но .о первом.