Что-нибудь отчудит и тогда…

Её же не вернут в тюрьму? Никто не сможет играть с правоохранительными органами! Если её выпустили, значит, её дело закрыто. Арина иногда поражалась своей наивности.

Ага, и дальше она может смело пускаться в бега. Схватить сумку, хорошо, если там окажутся документы, и вперед, в самостоятельную жизнь!

Где не будет ни жилья, ни образования, ни будущего.

Зато будет свобода.

А еще вокзалы, бомжи и прочее.

Бомжей Арина видела. Точнее, людей, которые скатывались до нечеловеческого облика. Грязные, вонючие, готовые драться за кусок хлеба.

Был у неё печальный опыт разыскивания мамы…

Девушка до сих пор не приняла смерть единственной родственницы. Тяжело думать, тяжело знать, что детство настолько резко оборвалось.

Отбросив прочь гнетущие мысли, Арина побежала дальше.

И резко затормозила, увидев поднимающихся по лестнице мужчин. Их было трое. Она осторожно, стараясь быть максимально незаметной, отступила в сторону, не забыв натянуть на лицо улыбку. Точно она встретила не тех, с кем ей, возможно, сегодня предстоит провести вечер, быть покладистой и услужливой, а школьного директора с завучами.

Мужчины мазнули по ней взглядом и, не задерживаясь, пошли дальше. Арина с облегчением выдохнула и ступила на лестницу.

– Пизд…ка совсем. И кто их только сюда таких отправляет, – послышалось за спиной девушки.

Так и есть. Пизд…ка.

Но кому-то, наверняка, и такие нравятся, раз их привозят.

На кухне уже вовсю кипела работа. Елена Михайловна ничего не сказала Арине, та мысленно поблагодарила женщину и принялась нарезать овощи. Тома подмигнула её.

– Может, и пронесет, – шепнула она, когда домработница куда-то вышла. – Я видела ещё девушек.

– Много?

– Четверых.

– А…мужчин сколько?

– А хрен их знает. Ты пойми… Не все же будут нас пользовать. На таких мероприятиях обычно обсуждаются какие-то дела, вопросы там. И слушай, вот что забываю всё тебе сказать. Пока тебя не позовут, ни к кому не подходи. Вообще.

– Да я и не собираюсь! – полушепотом воскликнула Арина, всем сердцем желая этот день и последующие провести в доме, на кухне. Пусть она побудет горничной, домработницей, посудомойкой. Пожалуйста-пожалуйста!

– То есть ты ни в коем случае не должна прислушиваться к тому, что они говорят. Поняла?

– Конечно.

Дважды ей повторять не надо.

Ресторанную еду всё же привезли, но к тому времени женщины уже наготовили домашней.

В кухню вошел высокий плотный мужчина лет пятидесяти. Тамара с Ариной сразу вытянулись, как по струнке. Елена Михайловна тоже заметно занервничала.

– Василий Николаевич, чайку? – засуетилась последняя.

– Спасибо, милая, не стоит, – ответил он, оглядывая кухню. На молодых девушках взгляд он остановил ненадолго. Его больше заинтересовало то, что они делают.