Ох и веселая же северная компания подбирается…

Хорошо, что еще Черная Баронесса не решила с нами зазимовать.

Двойной звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, но я тут же расслабился, услышав спокойный голос шагнувшего за порог Пал Палыча:

– Не дергайтесь. Это свои, а враги пока не подоспели.

– Не их испугался – признался я и потопал трамбовать пожитки в чемодан.

Глава 2

Глава вторая.

— Если гоблины атакуют – пробормотал я, опускаясь на эластичное ложе игрового кокона и пока не задвигая крышку. Снова вспомнилась фраза Марко-Бома и его молчаливая готовность принять участие в обороне.

Перенесенный на новое место и снова подключенный кокон завершал последние тесты. Только что ушедший техник службы поддержки предупредил Киру, Марко и Орба о том, что ему пришлось заблокировать некоторые возможности их продвинутых дорогущих коконов в том, что касалось реагирования на внешние сотрясения, вибрацию и прочие неизбежные на железной дороге штуки. Теперь их коконы не будут отключаться, но по прибытию на место крайне желательно восстановить все настройки безопасности.

Лично мне техник ничего не сказал, но пару раз сокрушенно вздохнул, а затем подарил мне новенький коврик, что ложился на пол у кокона и был снабжен рисунком рыдающей прекрасной эльфийки и надписью «Спаси меня, герой!».

Коврик я отдал Кирее, не захотел попирать ногами залитое слезами женское лицо. Мне бы злобного дракона на коврик… так я бы в подкованных шипами тапочках в кокон забирался…

Как и ожидалось, крышки остальных коконов задвинулись на пару минут раньше. Продвинутая дорогая электроника она такая. Но я особо не торопился, вспоминая события последних двух часов и тихо улыбаясь.

Пал Палыч сотворил локальное чудо эпического уровня. Он, пользуясь только сотовым телефоном, умудрился организовать покупку двух старых вагонов, в которых тут же начались работы. Когда мы, вместе с коконами, прибыли к вокзалу, нас пропустили внутрь через железные ворота в дальнем углу забора, после чего машины закачались на рельсах, пробираясь мимо стоящих на путях мокрых старых вагонов. Похоже на отстойник. Грустное зрелище. Что-то шевелится в груди, когда видишь ржавеющие пассажирские вагоны, что некогда возили семьи к теплому морю и в холодные северные дали. А еще этот мрачный бетонный забор, что сузил нашу видимость, как бы отрезав от нас сверкающий огнями город. Это наше как не крути бегство – пусть Пал Палыч и называет его «тактическим отступлением». Наверное, поэтому у меня такое настроение.