Директор нахмурился. Не со злобы. Просто деду или ему самому эту сволочь еще ломать. Ущерб обязан быть оплачен. И никак иначе.

Так что вольностей допускать не следовало. Проигравший должен знать свое место.

— Алексей Владимирович! — тут же заюлил Коршунов, прекрасно считав сигнал.

Он вообще становился очень внимательным и чутким, стоило лишь речи зайти о его собственной шкуре.

Отвечать молодой мужчина не стал. Лишь прошел мимо, бросив напоследок нечто неразборчивое вроде:

— Ну-ну…

«Дядя Гена» вздрогнул. Но остановить недавнего пленника не рискнул. Да и не было у него вариантов, как можно объяснить все происходящее."

"На улицу Алексей вышел в прекрасном расположении духа. Да, эта история оставила пару все еще саднящих «сечек» на его лице. Да и на душе тоже. Он же прекрасно помнил, как Коршунов еще каких-то лет десять назад угощал мороженым. Ему-то к тому времени уже не совсем по возрасту было. Но ради светящихся счастьем глаз Инны он готов был на гораздо большее, чем низковатый для его рост в местном детском кафе.

Однако и горевать причин не было. Он выжил. Сестра под защитой. Дед (директор был в том уверен!) скоро поправится. Так чего ж грустить-то⁈

Визг тормозов заставил его на миг застыть на выходе их штаб-квартиры. А уже через секунд он почувствовал, как который раз за день сильные руки ловко подхватили его, вмиг лишая возможности к сопротивлению.

Дальше была поездка на полу микроавтобуса с мешком на голове, спуск в подвал и часовая беседа с Григорием Романовичем, который очень долгих шестьдесят минут объяснял, как недоволен строптивым директором. Стоило клановцу устать, как его тут же сменял куда более выносливый и старательный «Саша».

Затем его оставили. Одного. На четыре дня. Кормили, правда. Раз в сутки. Также выносили и помойное ведро, что оставили ему вместо туалета.

И вот теперь этот «Саша» вернулся.

— Не погубите, — едва ли не взмолился «молотобоец». — Я человек маленький!

Однако раскрыть мысль он не успел. За него это сделал… мокрый до нитки Волконский.

— Алексей Владимирович, — словно бы удивленно приподнял брови «небожитель» из Великих. — И снова рад вас видеть! Хозяева уже готовят чай. Ждут только нас!

— Мне бы умыться, — прохрипел свои первые за несколько дней слова Тюфякин, приподнимая брови от удивления.

Застывшая корка крови на лбу тут же треснула в нескольких местах.

— Нет-нет, что вы! — запротестовал Волконский, будто они случайно встретились в кофейне. — На чаепитие непременно нужно отправиться именно так!

Алексей изобразил вопрос одним долгим взглядом.

Павел по-простецки развел руками:

— Мы же не хотим, чтобы хозяевам в голову закралась хотя бы тень мысли, — клановец внимательно осмотрел лицо «узника». — Что это будет дешево!

* * *— Милая!

Инна сделала шаг вперед.