Особенно если вспомнить, как вольно трактует понятие «черта закона» Павел.

— Вот только эта Рина работает на моего брата, — тут же сокрушенно махнула рукой девушка. — Вероятность — девяносто четыре процента.

Матвей Александрович перевел взгляд на Волконского. То едва заметно улыбнулся и отсалютовал собеседнику стаканом с морсом.

— Не волнуйся, Свет, — хмыкнул клановец. — Будет артачиться, так я тебе ее на перевоспитание отдам!

К удивлению Воронцова, Светлана тут же расцвела и уже куда бодрее принялась за обед. Ее тренированный разум, сопоставив обещание брата с составленным ею психологическим портретом журналистки, «поставил» восемьдесят процентов на то, что Рина «взбрыкнуть» попытается обязательно!

* * *— Ты серьезно?

Даже сквозь разделяющее их расстояние Барон почувствовал удивление Константина Ильича.

— Да, это оптимальный вариант, — спокойно подтвердил Никита Иванович.

И он действительно так считал. Разве что забыл уточнить, что еще и самоубийственный. Все-таки будущую элиту империи хранили как зеницу ока. Вся территория Классов была неприступной крепостью. Однако ликвидаторов именно к таким задачам и готовили.

Так что попытаться смысл имеет.

Начальник разведупра размышлял довольно долго. Во всяком случае, командир группы за это время вполне удобно устроиться в кресле и сделать пару чисто символических глотков из бокала с коньяком. Все не пьянства ради, а исключительно с целью подлечить чуть пошатнувшиеся нервы.

Правда, тишина никогда не бывает абсолютной. Едва слышный плач отказывающегося ложиться спать ребенка, гул машин за окном и бьющиеся в стекло порывы ветра, негромкое постукивание любимой ручки Юсупова, которой он в моменты задумчивости выбивал замысловатый ритм по столешнице…

Тренированный слух среди «естественного шума» привычно вычленил «противоестественный» шорох, сменившийся незаметным беспечному обывателю скрипом.

— Я бы предпочел работать один, — прервал молчание Барон.

— Отказано, — раздраженно бросил Константин Ильич.

Его более чем устраивало, что рядом с ликвидатором находятся его бывшие сослуживцы. Дочь и внучка — хороший «крючок». Но дополнительная перестраховка не помешает.

Разведчик встал и сделал несколько шагов к окну.

К этому моменту он был абсолютно уверен, что нынешний разговор подслушивают. И даже мог сказать практически точно, кто именно из его людей оказался «слишком любопытным». Но «вскрывать шпиона» он не стал. В конце концов, именно мужчина «забыл» обеспечить приватность беседы столь демонстративно, что более четкого намека прошедшим его школу бойцам было и выдумать было сложно. «Сказать права не имею, но вы должны знать» — вот как можно было расшифровать его послание.