— Это правда? — Ирис взглянула на Даниеля, ему ни чего не оставалось, как улыбнувшись, кивнуть дочери.

— Спасибо! — Ирис прижалась губами к щеке Таси и задушила ее в своих объятиях.

— Ну, беги, собирайся на прогулку, — девочка радостно побежала наверх. Тересия взглянула на герцога.

— Даниель, я надеюсь, вы понимаете, что если вам необходима женщина, то иметь ее в своем доме, при жене и дочери, просто унизительно! Найдите для своих утех другое место. Благо в городе полно гостиниц, — Тася смотрела на герцога с осуждением.

— Тересия, вы не правильно поняли. Мари заходила ко мне, что бы заменить постель.

Она пробыла в моей спальне не больше нескольких минут, — Даниель сам не понимал, почему решил оправдаться перед супругой. Но ее осуждающий взгляд был не приятен ему. Он хотел видеть на ее лице только улыбку, а не недовольство или осуждение. Тася внимательно смотрела в глаза супруга.

— Я очень надеюсь, что вы говорите правду, — она развернулась и пошла за Ирис. Герцог остался сидеть в задумчивости. Значит, все-таки заметила, что Мари не просто горничная. Но он, ни словом ни солгал супруге. Когда Мари пришла к нему в спальню, первой его мыслью стала мысль именно о них, Ирис и Тересии.

Он просто вышел из комнаты и пошел в душ, а когда вышел, Мари уже покинула его комнату.

Тася проводила Даниеля, Ирис и Пушка и отправилась на поиски Освальда.

Герцог ехал на лошади, придерживая впереди себя дочь, которая в последнее время, стала ему больше доверять и теперь ни умолкала, ни на секунду, рассказывая ему все, что происходило в замке, в его отсутствие. Мужчину, как ни странно, это ни сколько не раздражало. Даже наоборот, ему было интересно все, что касалось жизни Ирис. Он понимал, что упустил самое лучшее время вдали от нее.

И теперь хотел наверстать упущенное.

Он и сам не мог поверить, что так быстро сблизился с девочкой. Ирис была открытым и веселым ребенком, не смотря на то, что не видела ни материнской, ни отцовской любви. Она словно и не вспоминала о том времени, а вот Даниелю было не по себе от этих мыслей. Чем больше он сближался с дочерью, тем сильнее был его стыд перед Тересией. Ведь это он, Даниель, должен был отстаивать свою дочь, так, как это делала его супруга. Защищать ее ото всех и любить, но он решил выбрать простой путь, просто наняв чужую женщину и вверив ей жизнь своего ребенка, даже не поинтересовавшись, как она справляется со своими обязанностями.

Он ловил себя на мысли, что, несмотря, на ""скверный"" характер его новой супруги, он ни разу не захотел сбежать из замка, как это не раз бывало с его первой женой. После ее очередной истерики, он тут же срывался в столицу. А сейчас, он наоборот, не хотел уезжать, даже на этот бал, где будет его любимая Ангелика, о которой он даже ни разу не вспомнил, за все это время.