Джейсон ощущал какую-то странную связь с этим еще одним ребенком Зевса, человеком, который мог бы понять сумятицу, творящуюся в его голове, может, даже ответить на некоторые вопросы. Но внутренний голос настойчиво шептал ему: «Опасно. Не суйся в эти дела».

— Сколько ей теперь? — спросил он.

— Трудно сказать. Некоторое время она была деревом. Теперь она бессмертна.

— Что?!

На лице Джейсона, наверное, появилось глупое выражение, потому что Аннабет рассмеялась.

— Не переживай. Через это проходят все дети Зевса. Это длинная история, но… понимаешь, она долгое время оставалась непризнанной.

Если бы она старилась обычным образом, то сейчас ей было бы за двадцать, но она по-прежнему выглядит как на этой фотографии, ну как если бы… она была приблизительно твоего возраста. Пятнадцать или шестнадцать.

Что-то из сказанного волчицей в его сне не давало покоя Джейсону. Он вдруг неожиданно для себя спросил:

— А как ее фамилия?

— Она не пользовалась своей фамилией. — Аннабет с некоторым смущением посмотрела на него. — А если уж это было необходимо, то называла фамилию матери, но отношения у них не сложились. Талия убежала из дома совсем маленькой.

Джейсон ждал.

— Грейс, — сказала Аннабет. — Талия Грейс.

Пальцы у Джейсона онемели. Фотография упала на пол.

— Ты в порядке?"

"Какая-то искорка памяти вспыхнула у него в голове, может быть, крохотный кусочек, который забыла похитить Гера. А может, она оставила его там специально, чтобы он помнил это имя и знал, что копаться в прошлом ужасно, ужасно опасно.

«Ты ведь должен был умереть», — сказал ему Хирон.

Это было не отвлеченное рассуждение о том, что Джейсон мог выжить в одиночку. Хирон знал что-то конкретное — что-то о семье Джейсона.

Наконец-то слова волчицы из его сна стали доходить до него, ее шутка с двойным смыслом… Он мог представить себе, как Лупа разразилась рычащим, волчьим смехом.

— Что случилось? — спросила Аннабет.

Джейсон не мог промолчать. Это могло убить его, а потому он должен был получить помощь от Аннабет. Если она знает Талию, то, может, сумеет дать ему совет.

— Ты должна поклясться, что никому не скажешь, — проговорил он.

— Джейсон…

— Поклянись, — требовал он. — Пока я не пойму, что происходит, что все это значит… — Он потер татуировку у себя на руке.

 — Ты должна сохранить это в тайне.

Аннабет колебалась, но любопытство взяло верх.

— Хорошо, пока ты мне не разрешишь, я никому об этом не скажу. Клянусь водами Стикса.

Раздался удар грома, на сей раз более громкий, чем обычно в этом домике.

«Ты наша единственная надежда — saving grace», — прорычала волчица.

Джейсон поднял фотографию с пола.

— Моя фамилия — Грейс, — сказал он. — Это моя сестра.

Аннабет побледнела. Джейсон видел, как она пытается побороть страх, недоумение, злость.