Наверное, смешно, но весь разговор я прослушала, не вникая, смотря на Оливера. Нельзя было не заметить, как Оли преобразился из добродушного красавца в опасного зверя. Дикого, хищного, которому

нравится охота, нравится загонять жертву в тупик. В его взгляде я не увидела сочувствия. Оливеру не было жаль молодую девочку, едва достигшую семнадцатилетнего возраста.

— Кто ты, Оли? — тихо спросила я, пытаясь посчитать, который раз уже звучит этот вопрос. Слова Чеза о страшном мужчине, закапывающем тело в лесу, уже не казались фантастикой.

— Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать,

— мягко произнёс Оливер, подходя ко мне.

Я отвернулась, чтоб не смотреть на мужчину, а затем заговорила:

— Ты жесток и самоуверен. Профессия не подразумевает брака. Ты палач? — спросила, но тут же отрицательно махнула головой. — Не палач, слишком давно не был в столице. Скорее убийца. Да, именно так. Личный убийца Его Величества.

— Ты ведь догадалась не только по моему поведению? — глухо спросил Оли, отойдя к окну. — Я вспомнил этого мальчишку практически сразу. Единственный раз я отринул правила и отпустил свидетеля, а что в итоге?

— Не тронь ребёнка, Оли, — тихо, но с угрозой в голосе произнесла я.

— А ты знаешь, что будет, если ещё кто-то узнает обо мне? — вкрадчиво поинтересовался Оливер, положив руки мне на плечи.

— Тогда тебе придётся убить и меня, — раздраженно фыркнула, скидывая руки. — Ты взрослый человек, выбравший опасный род занятий. А Чез всего лишь ребёнок, который оказался не в том месте и не в то время.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Эли, — тихо прошептал мужчина, наклоняясь к моему уху. — И я сделаю всё, чтоб защитить тебя. Я люблю тебя, родная.

Мне плевать на Ричарда с его условиями, но если не выполню приказ, меня устранят.

— Оли, прости, — я спрятала лицо в ладонях. — Я не уверенна, что готова к таким отношениям. В своём мире я была очень далека от власти и политики. Мне страшно.

— Ты боишься меня? — удивился Оли.

— Нет, что ты. Я боюсь невиданных чудовищ, которые прячутся под кроватью и не дают сбежать в родительскую кровать, — с сарказмом ответила, в очередной раз скидывая тёплые руки.

— Повторюсь. Я никогда не причиню вред тебе и тем, кем ты дорожишь.

Разве я сделал тебе плохо? Или, может, обидел до боли в сердце? — раздраженно спросил Оли, не предпринимая больше попыток дотронуться до меня.

— Нет, — шепнула, обнимая себя за плечи.

— Я не знаю, Оли. Не знаю, как реагировать. Мне надо подумать.

— Знаешь, — горько ответил Оливер. — Если ты не беременна, возможно, и думать не придётся. Всё решат за нас.

— Что ты имеешь в виду? — с тревогой спросила, поднимая глаза.

— Джефферсон скажет, я не могу. Прости.

— Не надоело? — выкрикнула я, вскакивая с кресла.