Не стоило сближаться, поддерживать фамильярный стиль общения, но… мне он слишком нравился, чтобы отталкивать. Пора признать и принять это.

Когда я смирилась с неожиданной тягой души, на сердце потеплело. Я перестала отрицать свое увлечение, и даже дышать стало легче. И чего, собственно, я сопротивлялась очевидному? Я независимая женщина, Алистер – свободный мужчина. Если наш флирт станет чем-то большим, огорчаться не буду.

Небольшая экскурсия по дому прошла мимо моего восприятия – все мысли принадлежали резкому, но безгранично заботливому мужчине с синими глазами.

О нашем приезде было известно заранее – указанные комнаты подготовили, даже свежие орбирийские розы стояли в вазах.

– Уберите, пожалуйста, цветы во всех наших комнатах, – попросила я сопровождающую нас служанку.

– Все-все? – поразилась она, нерешительно подходя к напольной вазе, стоявшей возле кровати, широкой и пышной.

– Да, все уберите, – терпеливо повторила я. – В комнатах детей нужно еще и хорошо проветрить.

– Но они же красивые! – обнимая вазу с алым букетом, вздохнула служанка.

– И вызывают сильную головную боль.

Девушка громко чихнула.

– Простите, госпожа Рутшер.

– А еще у многих на эти розы аллергия.

Служанка снова чихнула, невольно подтверждая мои слова."

"– Я думала, что из-за сквозняков простыла, – смутилась она. – А это розы…

– Вдобавок шипы орбирийских роз ядовиты. Если правильно не обработать царапины, останутся некрасивые шрамы. Поистине вампирские цветы.

– Это точно, – пробормотала служанка, покосившись на свою руку. – Шрамы почти как у нашего господина…

Последняя фраза не предназначалась для моих ушей, но я услышала.

– А ведь эти розы – писк сезона, леди Брикойль очень радовалась, когда из двадцати кустов прижились шесть.

– Леди Брикойль?.. – нечаянно напряглась я.

– Мать его чародейства. – Голос служанки переполняло благоговение и легкий страх. – Она и у себя их посадила, только белые.

– Леди Брикойль – маг земли?

Озвучивая предположение, я заранее знала ответ: у землевички выжили бы все розы.

– Нет, леди – маг Огня и Воздуха, очень сильный, – с гордостью за свою госпожу ответила служанка.

Кстати, забыла ее имя.

– Простите, напомните, как вас зовут?

– Дарина я, госпожа Рутшер. – Девушка почтительно присела в книксене. – Так получилось, что у вашей камеристки выходной, и я ее заменяю.

Жаль, что только заменяет. Девушка вызывала симпатию своей открытостью и прямотой, хоть и выглядела подчеркнуто серо: мышиного цвета волосы, собранные в низкую, тугую и оттого крохотную гульку. Лицо будто припорошено бледно-серой пылью. Хм, а может, и припорошено? Точнее, припудрено?

Я прищурилась, подозревая самое нехорошее.