Вопреки просьбе раздеть, Алистер явно был против моей активности: сначала завел одну мою руку вверх, затем – вторую.

Приподнявшись на локте, довольно сообщил:

– Я мечтал об этом моменте еще с Подгорска, когда проснулся без восхитительной женщины рядом, зато связанный ее чулками.

– Что?..

Я рефлекторно дернула руками. Они оказались привязаны к узорчатой спинке кровати.

До потери сознания зацеловал и связал шейным платком!

– Теперь мы квиты, – довольно сообщил чародей, направляясь в сторону ванной.

Он ведь не всерьез?.. Сейчас обернется и скажет, что это шутка?

Дверь захлопнулась. Я осталась лежать привязанной к кровати. Хоть не полностью голая, каким оставила его я… И нет, я не обиделась. Я была зла!

Ладно, заслужила, за прошлые поступки следует отвечать. Сейчас развяжусь и решу, как быть дальше: одеться и уйти или же присоединиться к Алистеру и помыть, нет, расцарапать ему спинку…

Легко перевернувшись на живот, встала на колени. Дотянусь до узла и развяжу его зубами, если вообще не порву от злости.

– Какая умопомрачительная поза…

Я рухнула обратно на кровать. Перевернулась, желая мести.

Алистер вернулся с полотенцем и зельем Ари.

– Не хочу целовать леди Филтон, я хочу свою Джемму.

Хорошая получилась шутка со связыванием, я поверила… Впору при случае пошутить в ответ.

Алистер аккуратно стирал грим с моего лица и тотчас целовал. Каждое прикосновение бережное, полное нежности.

Шутка быстро забылась, как и моя злость. Осталось место для безграничного, томительного желания. Нас лихорадило от страсти, настоянной на ожидании и муках сомнения.

Горячие губы Алистера сводили с ума. А его чуткие руки… Ох, они были неприлично жадными и смелыми… Напористые, откровенные ласки, от которых я плавилась карамелью на солнце.

Алистер вел, не позволяя перехватить инициативу, лишая сил. Целуя, он прикусывал кожу и тотчас зализывал легкие отметины.

Я упивалась ощущениями, хмелея от соприкосновения обнаженных тел."

"Алистер, поджарый, исписанный шрамами, был прекрасен – широкие плечи, стальные, четко очерченные мускулы. И если раньше белые и красноватые росчерки не пугали, то сейчас вообще магнитом притягивали мои губы. Хотелось поцелуями стереть их с золотистой кожи чародея.

– Какая же ты красивая… Моя, – иступлено шептал Алистер, поклоняясь моему телу, как какому-то божеству. – Моя навсегда…

Остатки ночи сгорели в пламени страсти. Пьянеть от взаимной любви и нежности, умирать и возрождаться в чувственных руках твоего долгожданного… Что может быть лучше?

На рассвете чародей чуть угомонился и, гладя мои волосы, сделал признание:

– До сих пор не верю, что ты не сбежала.

Я промолчала. Кажется, в Подгорске я пошатнула уверенность своего мужчины.

Он же самодовольно добавил:

– Ты меня любишь.