Когда у них дело доходит до конкуренции, им сам чёрт не брат. А ведь могла предупредить. Глядишь, и ситуация выглядела бы иначе. Хотя нет, ничего бы не изменилось.

— Дрыхнешь? — донёсся от двери голос Коробкова.

— Нет, — отозвался я.

— Спасибо за идею с пушками. Я подумал, что тебе будет интересно знать.

— Сработало?

— Ещё как. Странно, что мы сами до этого не дошли.

— Дошли бы, рано или поздно. Волна далеко?

— В полутора часах.

— Надеюсь, ты припёрся, чтоб меня выпустить?

— Разумеется, нет.

— Неужто про пулемёты поговорить? — Я приподнялся на локтях и посмотрел на Коробкова через крохотное оконце на двери.

— Скажи честно: ты знал?

— Короб, ты дурак? Вот ты сам как думаешь?

— Я уже не знаю, что думать.

— Что с ней будет?

— Большинство офицеров склоняется к тому, чтобы поставить её к стенке.

— А ты?

— А я тоже офицер.

— Вы же первые начали. Или скажешь, не так? За что Семецкого убили? Чтобы не рассказал о ваших тёмных делишках?

— Ты сейчас о чём?

— Ой, Короб, давай только без этой хуйни. Ты что, не знаешь, кто такой Семецкий? Или не в курсе, что видео с мутантом, которое нам Севастьянов показывал, полное фуфло?

— С чего ты взял? — спросил капитан, но в его голосе вдруг промелькнули нотки сомнения, а может, и надежды.

— С того, что профессор его на части разобрал. Это видео смонтировали здесь, на Элпис.

— Ты уверен? Сможешь это доказать?

— Нет. Но знаю, кто мог бы.

— Он жив.

Я аж с койки подскочил и подобрался поближе к двери, чтобы видеть газа капитана.

— Ада сказала, что у него в голове была дырка от пули. С такими ранами не живут, капитан.

— Я тоже так думал, когда внезапно сдох.

— Чё? Ты синих орехов, что ли, обожрался?

— Наниты.

Эти мелкие твари, что в нас сидят, не дали мне умереть. Твой Семецкий очнулся спустя десять минут после того, как из его черепа вылетели мозги. Канадцы тоже живы, все до единого. Правда… — Капитан ненадолго замолчал, подбирая правильные слова. — Там не всё так просто.

— А можно как-то для тех, кто не понимает намёков?

— Ну как-то так, — усмехнулся Коробков и постучал себя по виску.

Его черепушка отозвалась глухим металлическим стуком. Кажется, о чём-то таком говорил профессор, когда изучал защитные свойства нанитов. Они не помогали регенерации тканей, а попросту замещали их собой.

Я тогда ещё посмеялся, мол: чтобы полностью перевоплотиться, мне нужно попасть под каток.

— И как самочувствие? — искренне поинтересовался я.

— Да хрен его знает, вроде нормально. Даже не чешется.

— И теперь вы понятия не имеете, что делать с бунтовщиками, — пробормотал я.

— Так и есть, — вздохнул он.

— Ладно, а ко мне-то зачем припёрся?

— Хотел понять: причастен ли ты к этому дерьму?

— Ну и как, понял?

— Понял. Но вторую волну ты всё равно просидишь в камере.