Я убежала. Я не хотела. Я не виновата. Все Попова придумала. Она на Москвине помешалась, до сих пор его любит.

– Гадины! – закричал наш клиент, бросился к Глебовой, вцепился в нее и стал трясти что есть сил.

Сеня, Кузя и Дегтярев вскочили и бросились разнимать дерущихся. Татьяна Ивановна закрыла лицо руками. Константин подрулил на коляске к месту битвы и начал размахивать кулаками.

– Что с ними теперь будет? – спросила Горелова. – Вы их арестуете?

– Частные детективы не имеют права никого задерживать, – пояснила я, – но Дегтярев уже позвонил кому надо. Не волнуйтесь, всех виновных в убийстве Вари накажут.

Татьяна Ивановна встала, подошла ко мне, села на корточки и всхлипнула.

– Я очень люблю девочек. Да, они к нам попадали нечестным путем, но…

– Она удрала! – воскликнул Семен, держа Андрея.

– Кто? – тяжело дыша, спросил Дегтярев.

Я вскочила.

– Светлана. Воспользовалась суматохой и сбежала.

Со двора раздался шум отъезжающего автомобиля.

– Далеко не уедет, – прохрипел полковник. – Дарья, звони на охрану, пусть задержат ее на выезде из Ложкина. Поторопись!

Я кинулась к двери.

– Эй, куда! – рассердился полковник.

– Наизусть номер не помню, а мобильный дома оставила.

Собачкин отпустил Ольгу, та села на пол и зарыдала. Сеня побежал во двор.

– Сейчас догоню ее, – пообещал он на ходу.

Эпилог

– Румпель-пумпель самый вкусный мой десерт, – заявила Марина, внося в столовую блюдо, на котором высилась пирамида из шоколада. – Саша, специально для тебя приготовила.

– Спасибо, – мрачно процедил полковник, – я в восторге. Так мерзавку и не поймали. Сбежала.

– Десерт никуда не убежал, – засмеялась жена полковника.

Дегтярев отвернулся к окну.

– Румпель-пумпель лечит все печали, – пообещала Марина. – Кто хочет его поджечь? Саша?

Полковник вздрогнул.

– А?

– Включишь вулкан? – пропела Марина.

– Ладно, – безо всякого энтузиазма согласился Дегтярев. – А что делать надо?

– Сбоку есть ниточка, – пустилась в объяснения его жена, – ее надо запалить. Держи спички.

Полковник взял коробок и стал чиркать спичкой по коричневой полоске.

– Спички, – пробормотал он через секунду, – все в стране изменилось, а они такие же, как в СССР, и зажигаться не желают.

Марина метнулась на кухню.

– Сейчас зажигалочку принесу.

Маневин встал и наклонился над пирамидой.

– Фитиль попал в крем. Саша, я наклоню блюдо, а ты поджигай.

– Не надо, – закричала из кухни Марина. – Румпель должен стоять ровно, не трогайте!

Но мужчины не обратили внимания на ее возглас.

Спичка у Дегтярева вспыхнула, Маневин наклонил десерт. Пирамида, верхушка которой теперь смотрела не в потолок, а на Юру, задрожала.

– О! Трясется! – радостно сообщил зять.

– Нет, нет! – завопила Марина, вбегая в столовую.