Когда лекарь сказал, что я наконец-то полностью отошла от похищения и мне можно заканчивать с постельным режимом я решила прогуляться немного дальше чем сад около моего дома. Вот только не успела моя нога переступить через калитку отделяющую территорию домика от внешнего мира, как меня окружило два кольца из воинов. Нет, мне ни слова не сказали по поводу того, что я не могу куда-либо идти, но вот с охраной из двух десятков воинов самой не хотелось в городе светиться. Так что в ближайшие пару месяцев я ограничила свои прогулки садом и близлежащими вокруг домика лугами. Благо ближайшее здание в поле зрения это был Лауваль. Так что мою кавалькаду никто не видел.

С каждым днем такого заключения я начинала все больше злиться на всех, но в первую очередь на Аркану и Олдера. Ну приставили бы по пару человек, а еще лучше, отдали бы им приказ следить за мной незаметно со стороны. Нет, все делалось напоказ, так чтобы ни у кого даже мыслей глупых не возникло. У меня о том чтобы свалить куда подальше (а последние с каждым днем посещали мою голову все чаще), а у других ко мне приблизиться даже на пушечный выстрел.

Не только я никуда не ходила, но и ко мне никто не приходил. Разве что лекарь, да несколько раз приехала Тильда с малышами. Последним я особенно была рада. Но все равно надеялась на визит кое-кого другого. А именно Арканы. Неужели ему ничего не хочется у меня спросить? Например, кто отец ребенка, которого я ношу? Или он так оскорбился после всего случившегося, что охладел ко мне? Или ничего и не было? Так, легкое увлечение, необычной девушкой-бродяжкой?

С каждым днем я накручивала себя все больше. Мне уже с трудом удавалось себя иногда сдерживать, когда Илди в очередной раз интересовалась чего я такая грустная и что надо почаще улыбаться, чтобы ребенок родился легко и был спокойным.

Неизвестность бесила больше всего, но самой идти на разборку как склочной бабе в Лауваль не хотелось. Решил меня Аркана выкинуть из своей жизни, так скажи об этом и давай назад оденем браслеты. Связь-то мы так и не подтвердили. Или он ждет когда я рожу, после чего припрется требовать исполнение супружеских обязанностей? Так я бы на его месте тысячу раз подумала перед тем как так поступить. Это если он хочет, хоть от кого-то иметь в будущем еще детей.

Когда приехала Илди с Виором. Пружина, которая закручивалась эти несколько месяцев в моей душе, выпрямилась, вылившись в слезы радости от встречи. Когда мы закончили обниматься и рыдать на плече у друг друга, то смогли наконец-то присев за чашечкой кафы спокойно поговорить. Первой задала вопрос Илди.

— Как ты тут?

Обведя взглядом гостиную, я печально улыбнулась.

— Как видишь, сижу как в одиночке, людей толком не вижу. Скоро совсем одичаю.