Странно, что она поняла это только тогда, когда эта любовь стала рушиться и ускользать от нее. Когда осознала, что этот потрясающий мужчина и его любовь может принадлежать не только ей…

Бесшумно она ушла в ванную комнату.

Включив душ, она села на дно ванны и, сжавшись под теплыми струями воды, беззвучно разрыдалась, чувствуя, как разрывается в груди сердце. Разрывается, разрывается, и все никак не разорвется. Странно, а она думала, что сердце ее умерло, когда погиб Мэтт. Лучше бы так и было. Когда оно, несчастное, наконец, разорвется, и она никогда больше не будет чувствовать боль?

Утром, собираясь на работу, Джек разбудил ее нежным поцелуем.

Кэрол с трудом разлепила опухшие от слез веки и сонно взглянула на него.

— Не хотел тебя будить, но вчера я забыл тебе кое-что сказать, а сейчас вспомнил и не удержался, чтобы тебя не порадовать. Смотри, — он показал ей серебряную ручку и широко улыбнулся. — Я нашел ее вчера!

— Нашел? Где? — пробормотала Кэрол хриплым со сна голосом, приподнимаясь в постели. Увидев ручку, она задрожала, чувствуя, как ее бросило в жар.

— В своем кабинете в офисе.

Как я и думал, я засунул ее в одну из папок с документами, — ответил он, завязывая галстук и положив ручку на столик. — Я теперь боюсь носить ее с собой. Пусть пока полежит дома. Буду ей пользоваться здесь. Ну, теперь ты на меня не сердишься?

— Нет.

— Вот и прекрасно. Значит, теперь я могу ехать и работать спокойно, — наклонившись, он поцеловал ее в губы. — Кстати, вчера приходил в офис твой друг детства. Я с ним познакомился.

— И… что ты можешь о нем сказать? Даяна говорит, он очень изменился.

— Ну, если она ожидала увидеть десятилетнего мальчика, то естественно, что она разочаровалась, — засмеялся Джек.

 — Как я могу ответить на твой вопрос, если вчера я видел его впервые в жизни? Скажу только, что он мне не понравился.

— Почему?

— Не знаю, но почему-то не понравился. Может, потому что на вид он один, а внутри совсем другой. Люди с обманчивой внешностью всегда настораживают, особенно волки в овечьих шкурах.

— Думаешь, Тимми такой? — с сомнением возразила Кэрол. — Но он был добрым и открытым мальчиком.

— Я не знаю, каким он был. Может, его невинная ангельская внешность уже тогда вводила в заблуждение.

Но взгляд у него совсем не ангельский. Кстати, ты знаешь, что он был на войне снайпером?

— Нет. А ты откуда знаешь? Он тебе что-то рассказывал?

— Да, конечно, из него слова не вытянешь. Я сам навел кое-какие справки, из любопытства, — он лукаво улыбнулся жене. — Ты же знаешь, иногда я бываю очень любопытным.

— Не иногда, а всегда. Ты всегда и везде суешь свой симпатичный нос, удивительно, что его до сих пор не отхватили! — ласково проворчала она.