А ее сын будет расти с мыслью, что она убила его обожаемого папу, будет проклинать ее, потому что никто и никогда не объяснит ему всего, а если даже и объяснит, он все равно не простит.

«Остановись! — вдруг прозвучал в ее голове голос Габриэлы, заставив Кэрол вздрогнуть. — Нельзя допустить, чтобы Джек умер. Его смерть повлечет за собой страшные последствия. В нем зло, но это зло ничто по сравнению с тем злом, что дремлет в твоем сыне. Джек — меньшее зло. Пусть это зло остается в этом мире, дабы не выпустить другое… Оставь его. Забирай сына и беги. Только Патрик теперь имеет значение, только он тебя теперь должен заботить. Обо всем остальном забудь. Обо всех забудь. Только Патрик, запомни. В нем страшная сила и страшное зло… И ты должна посвятить свою жизнь тому, чтобы они не поглотили твоего сына. Люби его, окружи заботой, огради от всего, что может спровоцировать в нем ярость. Никакой боли, гнева, злости, обиды… Только любовь и доброта. Может быть, это напрасные надежды, пустые усилия… но ты должна попытаться. Смерть отца, которого он боготворит — это такая боль и ярость, которую уже ничто не сможет усмирить. Если погибнет Джек, потом придется убить и твоего сына. Иного выхода не будет. Как по мне, я считаю, что убить его надо уже сейчас, и не ждать, когда он превратится в монстра. Но ведь ты этого не сможешь сделать. Так что пока делай, что можешь. Сохрани жизнь Джеку. Не позволь ему умереть».

Кэрол опустила пистолет и бросила его Джеку.

— Мама, — прозвучал за дверью напуганный голос Патрика. — Вы опять ругаетесь? Мамочка… не надо. Пожалуйста! Не ссорьтесь!

Кэрол испуганно обернулась, но дверь была закрыта, и мальчик, вроде бы, не видел, что здесь произошло.

— Иди к себе, Патрик! — строго велела она. — Мы больше не будем ссориться с папой, я обещаю. Иди, сынок, и не переживай.

— Пап! — жалобно проскулил мальчик за дверью."

"— Делай, что мама говорит, Рик! — отозвался как можно спокойнее Джек. — Иди в свою комнату. У нас все хорошо, мы больше не ругаемся.

— Ну, ладно. Смотрите, вы обещали. Если будите ругаться, я от вас убегу, и вы никогда меня не найдете! — пригрозил мальчик и ушел.

Кэрол подошла к столу и, взяв трубку, вызвала скорую помощь.

Потом присела перед Джеком, пытаясь разглядеть под пропитавшейся кровью рубашкой рану. Он наблюдал за ней полными страдания глазами.

— Тебе… больно? — прохрипела Кэрол, роняя слезы ему на рубашку.

— Больно… вот здесь, — он коснулся ладонью сердца.

— Я любила тебя, Джек, я так тебя любила! Ну почему ты такой? Зачем заставил тебя ненавидеть? Ты хоть представляешь, какого это, ненавидеть того, кого так любишь?

— Да… я знаю. Что-то такое я испытывал к своей матери. И понимаю тебя. Я не сержусь. Наверное, на твоем месте я поступил бы также. Только ты ошибаешься, Кэрол.