Нет, я всегда считал, что ты поступил неправильно, отпустив с миром мою мать, позволив ей разбить не только твою жизнь, но и мою. Я поклялся, что мои дети никогда не повторят мою судьбу, не будут расти без матери и страдать от этого, как страдал я! Мой сын будет расти в семье, с мамой и папой, так, как и должно быть.

— Он маленький, ты можешь жениться на хорошей доброй женщине и…

— Он не настолько маленький, чтобы не знать, кто его мать. Мать всегда только одна, и нужна ребенку именно она! Я найду эту дрянь, я вылечу ее, и она будет жить здесь, в этом доме, со мной и с Патриком! Отец, я же говорю, у нее не все в порядке с головой, она сама не понимает, что делает.

Она одержима какими-то бредовыми идеями, она нуждается в помощи, но сама этого не понимает. Поэтому я должен ее найти. Она подлечится и станет прежней, ласковой, мягкой… моей Кэрол… — он опустился в кресло, вдруг поникнув и утратив всю свою злость. — Она любит меня. Это все болезнь… это пройдет, и все станет на свои места, все будет, как прежде.

Поднявшись, Джордж подошел к нему и положил руку на плечо.

— Я не узнаю тебя, Джек. С каких это пор ты стал обманывать сам себя? Если она больна, это может быть неисправимо.

Вернув ее, ты сделаешь еще хуже и себе, и Патрику. Не надо, сынок. Мы, Рэндэлы, всегда были гордыми, всегда были выше других, и ты, как никто другой, это доказал. Это всего лишь женщина, сынок. Рэндэлы никогда не бегали за женщинами. Я не побежал, и не знал, что ты меня за это осуждаешь. Нужно быть сильным. Не унижайся, не позорься, гоняясь за женой, перед людьми, которые пред тобой преклоняются, перед всем миром… Отпусти ее. Это единственно верное решение.

— Но что я скажу Патрику? — с мукой проговорил Джек.

— Скажем, что его мама умерла. Это лучше, чем правда. Лучше пусть думает, что она погибла, чем бросила его.

— Нет. Ни за что. Ты сам хоть думаешь, что ты говоришь? Сказать ребенку, что его мама умерла! Я не враг своему сыну, чтобы так его мучить. Нет, я верну ему маму, верну семью.

— Джек…

— Все, отец, помолчи. Я уже решил. Какая может быть гордость, когда рушится моя жизнь, когда мой ребенок может стать несчастным… когда эта несчастная больная один на один со своим помешательством. Я сказал тебе, что я все исправлю, все верну, и семью, и благополучие.

Так и будет, — он помолчал, а потом тихо добавил. — За всю свою жизнь я полюбил только одну женщину, и я знаю, что никогда не полюблю еще раз. Ведь ты тоже всю жизнь любил мою мать и так и не сошелся больше ни с одной другой женщиной. Наверное, я тоже такой. Более того, я никогда не думал, что полюблю женщину… я же их всех ненавидел. А теперь… Папа, я даже не представляю себе жизни без нее…

— Это слова ничтожества и слабака!

— Слабака? — Джек подскочил, побелев от ярости, и грохнул по столу кулаком.