Так, например, капитан Каратов выдвинул гипотезу, что Эмма Зельева влюблена в Семёна Намистина и могла бы отравить Веронику; что Ян Вислюков поплатился жизнью за надпись на подносе, выдав имя убийцы, зашифрованное в послании, которое по-разному толковали местные сплетницы. По горизонтальным волнистым морщинам на вспотевшем лбу капитана можно было судить о том, что он не в восторге от грязного потока сплетен, вылившегося на его полысевшую голову. То ли он нюх потерял, то ли кто-то хорошенько запудрил ему мозги, потому что ни через неделю, ни через две, ни через три — он так и не вышел на след настоящего убийцы (или убийц, как говорил Ян Вислюков, называя их гарпиями).

А в конце мая, когда Филипп и Кирилл Намистины готовились к итоговым контрольным работам, произошло третье убийство. Прежде чем назвать вам имя жертвы и раскрыть обстоятельства её смерти, я хочу вкратце посвятить вас в те незначительные романтические события, которые произошли со мной и Хосе Игнасио, и поведать вам еще одну историю любви — любви Лилии Оливер и Джеймса Бонитетова — того, кто состоял в легких интимных отношениях с продавщицей Софией Булавкиной и враждовал с Семёном Намистиным.

Май закружил нас в водовороте разноцветных радужных сердечек, причудливых соцветий полевых цветов, в водовороте светлых мыслей и волшебных грёз. Вы ведь догадались, что я влюбилась! Влюбилась как школьница в самого красивого, в самого умного, в импульсивного, нежного и страстного парня с именем из фильма «Просто Мария»!"

"После того, как Вероника увидела меня с Хосе Игнасио, когда мы застыли у стола со свечами, а перед нами гроб, она стала избегать встреч со мной, и все вопросы относительно уроков Филиппа и Кирилла я решала с Эммой.

Эмма по-прежнему в поместье Намистиных оставалась членом семьи, вопреки слухам о том, что она и есть та, кого Ян Вислюков перед смертью окрестил гарпией с белыми перьями. Много грязи вылили на подругу Вероники сплетницы-старухи, но у Намистиных отношение к ней, казалось, ничуть не изменилась. Семён с Фаиной, как и раньше, несколько раз в неделю играли в шахматы. Эмма всякий раз провожала меня через двор по зеленой аллее с высокими старыми липами; Арабель сопровождала нас — какой же умной была эта овчарка, как человек с добрыми глазами цвета чая. Если честно, то оттого, что Вероника не хотела меня видеть, я ничуть не огорчалась — её общество действовало на меня отрицательно: портилось настроение, и страхи закрадывались во все потайные уголки моей впечатлительной души. Не видя её, я испытывала облегчение, хотя и понимала, что как не закрывайся зонтом от дождя, дождь не прекращает лить, и стоит лишь высунуть вперед ладонь — дождь непременно её ударит холодными острыми каплями, как кавказец кинжалом пойманного барашка.