Я не удивлюсь, что Вероника умрёт, а у Фаины будет стопроцентное алиби — она же за решеткой. Поспорим на бутылку коньяка, что Фаина не виновата!

— Кто же тогда? — в один голос спросили я, Лилия и Джеймс.

— Я не детектив — не знаю, — ответил Хосе Игнасио.

Так мы дотемна думали-гадали, но так и не пришли к согласию. Джеймс предположил, что сумасшедшей «гарпией» могла бы быть Миа; Лилия уверена, что Веронике никто и ничто не может угрожать, кроме духа Софии (она считает Софию единственной «гарпией»); я растерялась (если не Фаина, тогда кто?  — Сам Семён, что ли?).

Rien de nouveau sous le soleil."

"Ничто не ново под луной.

Приближалась ночь. Особенная, неповторимая, романтичная. Я для себя решила, что хватит с меня и двух ночей-контактов с призраком Софии, и невинно добилась того, чтобы Хосе Игнасио пригласил меня к себе, считая эту идею полностью своей. Какой же он доверчивый и нежный! С ним и я двадцать лет с плеч скинула как воздушную шаль. Сначала мы гуляли по берегу, любуясь тонким месяцем, повисшим над мрачным взбалмошным лесом: шумела листва, скрипели сухие ветви, а соловьи еще молчали — ждали наверно, когда духоту сменит прохлада. В бледном освещении мы увидели шуструю белку. Жаль, я не взяла с собой фотоаппарат! Белочка перебежала нам дорогу и по корявому стволу старого развесистого дуба взобралась на самую макушку, потом ускакала, перепрыгивая с ветки на ветку. Могучие стволы деревьев сливались с темнотой, и листья как почерневшее серебро тоже темнели, излучая слабый металлический блеск ночи.

— Белка перебежала нам дорогу! — с детской радостью в голосе воскликнул Хосе Игнасио.

— Всё лучше, чем черная кошка! — ответила я с задором и посмотрела на привлекательный профиль своего любимого.

Его красивое лицо было молодо, подтянуто, а я… старше на одиннадцать лет. Хосе Игнасио почувствовал мой взгляд и, казалось, прочитал мысли. Он остановился и повернулся ко мне лицом, застенчиво улыбаясь:

— Ты моя вторая половинка… — прошептал он и поднес к губам мою руку. Пылкие поцелуи заставили меня трепетать, и я прильнула к его груди. — Мне никто кроме тебя не нужен.

Мы стояли на дорожке, укатанной редкими машинами приезжающих порыбачить. Вокруг сгущались деревья, сливаясь с непроходимыми дальними чащами; пахло душистым сеном; в траве прыгали кузнечики… Мы были наедине с природой!

Хосе Игнасио, пересилив стеснение, всякий раз ненадолго появлявшееся в нём, когда мы оставались одни, плотнее прижался ко мне животом, и сладкими умопомрачительными поцелуями покрыл мою шею, щеки и губы. От его ласки я задыхалась и мурлыкала как довольная кошка.

Если вам не интересно читать подробности, то можете смело пропустить следующий абзац.