— Принеси нам вино и еду. Мы очень голодны, Лакстер.

Дзианта знала, что они поднимались по лестницам, вернее Туран тащил ее по ступеням. Но остальное она уже не помнила. Очнулась она уже в постели и Туран поднес к ее губам узкий бокал с горячей ароматной жидкостью. Почти без сознания она глотала и глотала. Напиток прогнал ее дрожь, но увеличил усталость. Она не могла открыть даже глаз, все тело ее было сплошной ноющей болью.

Она согрелась — совсем согрелась. Медленно она открыла глаза. Над ней был многоцветный потолок и, когда она смогла сфокусировать свой взгляд, цвета сформировали какие-то изображения формы. Но она никогда не видела их раньше. Эти странные животные — а может, это вовсе не животные, а растения? Это не в ее комнате на вилле, это в…

С усилием она повернула голову, посмотрела на широкую постель. По ее краям стояли четыре столба, которые поддерживали живые растения, напоминающие лозу. Цветы кремового цвета, тронутые розовым на кончиках лепестков, виднелись в листве. За растениями виднелась стена комнаты, украшенная рисунками и металлическими пластинками.

Дзианта обхватила себя руками, чтобы собраться с мыслями. Эта странная комната была не на вилле. Тогда где же она и как сюда попала? Ее мысли путались, когда она пыталась припомнить, что же произошло с ней. И вдруг, как будто невидимый барьер рухнул у нее в мозгу, все всплыло в памяти. Туран — Винтра — гробница — бегство из нее. Туран… Должно быть, это дворец в Сингакоке, куда они приехали. А Туран — где же Туран?

Она дико осмотрелась вокруг, нуждаясь в этот момент в подтверждении, что она не осталась здесь, в прошлом, одна. Но никаких признаков чьего-либо присутствия в комнате не было. Девушка сползла с постели, спустила ноги на пол и попыталась встать. Комната стала погружаться вниз, раскачиваясь, и она была вынуждена ухватиться для поддержки за один украшенный листьями столб.

Со стены на нее смотрело огромное зеркало и в нем было отражение — не Дзианты, а Винтры! Шок от того, что перед ней стояла совершенно незнакомая женщина, был так велик, что она даже не могла смотреть на себя новую, изучать. Но затем она взяла себя в руки, укрепила свою волю и начала внимательно изучать свое новое обличье.

Она видела стройное тело, едва покрытое прозрачным бледно-розовым платьем, специально подобранным под цвет лепестков. Нет, оно не было стройное, оно было изможденное, исхудавшее. Руки до плеч, ноги до бедер были темно-коричневого цвета, а лицо, шея, все остальное имело желтоватый оттенок. Создавалось впечатление, что она долгое время находилась на солнце с открытыми руками и ногами. Ее волосы свисали до самых плеч и имели странный светло-голубой цвет. Она знала, что этот цвет натуральный, а не экзотический цвет краски.