Голос писклявый, но это возрастное…

Что же с ней происходит?!

Когда на скромный стол на нескромной, на мой взгляд, кухне накрыли завтрак, с меня не сказать что потребовали, но настойчиво попросили объясниться, где я пропадал целый месяц. Почему не заходил домой и откуда я взял последнюю сумму, чтобы купить Лизе — сестре, лекарства.

Если бы я знал, что ответить, пожалуй, я бы ответил.

«А действительно. Где это тело смогло достать тысячу рублей? Как показывает практика, курс здесь сильно отличается от нашего, и сумма получается немаленькая…»

«О чем ты там думаешь? — тут же отозвался Койот, которого никто не звал.

— Ты все, выбрался из этой задницы?»"

"«Забрался по новой, — парировал я. — Что мне о семье можешь рассказать?»

«Ничего, — буркнул индеец. — Папа — предприниматель. Мама — домработница. А сестра. Ну, ты и сам видишь…»

«А чем она больна?»

«Откуда мне знать! — раздражённо отмахнулся Койот. — Я, что ли, живу в этом теле и с этой семьёй? Давай, ты же умный, сам разберись!»

Не сказать, что он мне нахамил, но осадочек неприятный остался. Сделал себе зарубку, что если нам удастся встретиться с Койотом «физически», я дам ему пару уроков вежливости.

Всё-таки не нравился он мне, этот бог-покровитель, или как его там…

Вспоминая «покровителей», я посмотрел на перстни на руках родителей. У мамы была лиса, у папы — тоже. Это что же, я, получается, в корне отличаюсь от семейства?

В целом, изображение койота на печатке не особо-то и отличалось от лис. Ну морда чуть другая, не такой пушистый хвост, да и… будут ли вопросы?

Переживал я зря. Вопросов не возникло. На мои руки просто не смотрели. Из типичного для семьи диалога я составил краткую характеристику каждому своему новоприобретённому родственнику.

Мама была простолюдинкой. Слабый маг земли первого уровня. Если я правильно понял из разговоров о «силе», то навык у неё какой-то бытовой. Небоевой, как мой, например. У отца уровень третий, то есть вровень с моим, но тоже что-то с помесью бытового.

Без насилия, вот. К слову, по моим способностям они изрядно прошлись. Говоря то, что я даже не понимал.

И что самое забавное, любое упоминание о моей службе моментально перекрывалось совершенно другими разговорами и темами.

При этом мама злобно поглядывала на отца, а тот все также виновато смотрел на меня.

Да что же с ними творится? Что такого случилось на службе, о чем они боятся даже говорить?!

Надо расспросить Кита. Подробнее.

* * *В мою — ну как мою? — бывшую комнату, где я обитал, меня отпустили только после того, как рассказал о своём… происшествии. Стоило только упомянуть о трупе в моей холостяцкой берлоге, как мама схватилась за сердце, а папаня заявил, что виной тому…

Степняки.