Владимир Яковлев решил лично сопроводить меня в моё временное или не совсем пристанище. Да с таким гонором и очевидным пинком под зад, что я себе сделал «заметку на полях».

Этого козла я рано или поздно отделаю так, что мать родная не узнает.

О, в камере были все неудобства для проживания. Ледяной каменный пол, устланный гнилой соломой. Три шконки, держащиеся на ржавых цепях, и одна яма. Прямо по центру этого люкса. Мда, тут и дурак догадается, на кой черт она здесь вырыта.

Моим соседом был пожеванный жизнью старик с весьма вразумительным выражением лица. А если судить по нашему дальнейшему общению, он был не просто бродяжкой, хоть его внешний вид и говорил об обратном.

Весьма любопытная личность, между прочим. Я бы сказал — профессор.

— Мефодий Палыч, — пожал он мне руку после короткого приветствия. — Очень приятно.

— Взаимно, — кивнул я. — Мефодий… Палыч, а ты здесь за что?

История, казалось бы, длиною в жизнь, была самой типичной любовной драмой. С профессией я угадал. Он действительно был профессором. Более того, в престижном заведении города Кустовой.

У него была семья… Причём «была» не потому, что она погибла, а потому что его вышвырнули за порог после неприятного инцидента.

Надо начать с того, что раньше он жил обеспеченным и весьма уважаемым человеком.

Но.

Случилась она. Роковая девица восемнадцати лет из не самого печального рода. Сосала из него деньги так, что скрывать интрижку стало попросту невозможно. А когда супруга этого почтенного человека обо всем разузнала, то… Просто выкинула неверного на улицу, лишив всего. Кем была его женушка, я так и не понял, но дама явно имела власть как над ним, так и в обществе. А вот его малолетняя любовь, понимая, что денег больше не будет, сделала подлее подлого.

Написала на него заявление.

Денег на адвоката у старика не осталось. Потому он и здесь. Полгода уже. Но ситуация даже не собирается двигаться с мёртвой точки. А в тюрьму его определить тоже не спешат, потому что бывшая супруга так пожелала.

— В вечном ожидании конца, — грустно вздохнул он. — Даже и не знаю, что делать.

Его слезливая история закончилась на моменте, когда капитан Яковлев провёл резиновой дубинкой по стальным прутьям, привлекая к себе внимание."

"Он не пытался что-то сказать, зайти к нам или чего ещё, просто обозначил своё присутствие здесь.

— А этот клоун давно здесь? — на всякий случай уточнил я тише. — А то у нас ситуация выкатывается не самая хорошая.

— А что у тебя? — опомнился старик. — Украл что?!

Пожалуй, такая догадка могла меня оскорбить. Более того, после этой фразы выражение лица у старика сменилось на подозрительное, будто он намекал, что совершенно не знает, чего он меня ожидать.

— Напали на меня в моей съёмной квартире, — сухо сказал я. — Два цыганских клоуна.