Более того, вернуть самообладание, а не клокотать от слепой ярости, оказалось ещё сложнее.

Поэтому, когда я смог сесть на стул, встать и, чуть пошатываясь, наконец-то походить, то и дело дёргая за ручку запертой двери, вернулся Кирилл Петрович в весьма благодушном настроении.

Заметив мой яростный взгляд, он, как мне показалось, даже чуть-чуть струхнул. А я-то уже был готов вынести сор из избы и…

Ага. Ну и что я ему скажу? Твоя тупоголовая дочь — распутница, что изнасиловала меня? Окурила и нагло воспользовалась?

Да это курам на смех!

— Мои парни всё сделали, — не замечая моего недовольного выражения лица, сообщил он, усаживаясь на своё место. — Как у тебя дела с цыганкой, разговорил её?

Я и ответить не успел, как в кабинет вернулась та самая блондинистая сука.

Белоснежная улыбка, довольное лицо и шаловливая походка. Вот, что я первым увидел, когда она вошла в кабинет. Потом, правда, её лицо ошарашенно вытянулось, когда я сжал кулаки и чуть дёрнулся.

Её папаша моего жеста не понял. Правда, я удержал себя в руках и не позволил себе чего-то большего.

Ничего, Катя, моя месть будет слаще мёда. Поверь мне.

— Ой, Катенька, привет! — улыбнулся я. — Что ты здесь забыла?

Тупая как валенок Монеткина так и не смогла понять мою елейную интонацию. Сучка заулыбалась ещё шире и, облокотившись руками на моё плечо, проворковала:

— Я так и знала, что тебе понравится!

— Кхм, — кашлянул Монеткин. — К делу, может?

— Да, конечно, — я уселся на стул, а за моей спиной встала весьма довольная собой Екатерина. — Дело вот в чем, Кирилл Петрович… Эта самая цыганка пошла не из каких-то планов мелкого барона, а сугубо по следам своей мести.

— В каком это смысле? — поросячьи глазки недовольно заблестели. — Что я ей сделал?

— Ей? Ну как сказать… Кошечкин её практически вырастил, и она в отместку за то, что вы его убили, решила убить и вас.

— Бред! — боров саданул кулаком по столу так, что его чадо позади меня аж подпрыгнуло и посильнее впилось когтями в мои плечи. — Он жив! Жив! И ещё раз жив!

— Однако, — я криво улыбнулся, — некий Алик Пупкин, добродушный рыцарь какого-то говнистого замка, заверил Марьяну, что вы его убили. Причём он заявил ей, что видел это лично.

— Быть такого не может! — Монеткин сощурился. — Альберт — моя правая рука! Я ему доверяю больше, чем… — он покосился на Катю, та на него — искра, буря, безумие! — и боров чуть поправил своё громкое высказывание: — Доверяю почти так же, как любимой дочурке!

— И всё же… — начал было я, но тут подключилась и сама дочурка.

— Он мой суженый, — она виновато улыбнулась. — Нам с ним жениться скоро, так что быть такого не может.

Ага… Жениться, значит?

В моей голове начинал потихоньку созревать план мести. Хороший такой план, добротный…

— Что-то я вас вместе не вижу, — парировал я.