Нет, бывает, что братки валят за кордон, но Ярик к таким разговорам относился враждебно.

Он хоть и вовсю покрывал матом Ельцина с Грачёвым (он же бывший министр обороны по прозвищу Паша Мерседес) за то, что самому довелось пережить в Чечне. Но всё же мыслей покинуть страну, за которую воевал, у него никогда не было. Он даже мог в морду дать за такое, если бы кто-то ему такое предложил.

А если атамановских разгонят раньше времени? Я даже смогу этому поспособствовать, сколько их схем я помнил, достаточно много. Но Ярик всё равно уйдёт в другую группировку, его в любую примут без всяких вопросов. Бандиты получат крутого спеца с боевым опытом, авторитета среди участников войны, а он — защиту от своих недругов, которых у него должно скопиться много.

Такое тоже не пойдёт. Не самому же новую банду организовывать? Ну нет, точно нет.

Мысли на этот счёт крутились в голове, но они пока казались нереалистичными. Вот только хоть я это и понимал, но уходить они никак не хотели, но пока не мог их увязать.

— До завтра, я к дядьке пойду, — я пожал Диме руку, и мы разошлись в разные стороны.

Я направился пешком к дяде, там было недалеко. Прошёл через дворы, затем мимо спортивного факультета, потом направился к медицинской академии, напротив которой стоял танк Т-34. Дуло смотрело в сторону спортфака, будто танк целился именно туда.

Вспомнилась старая городская шутка, что если медакадемию закончит хоть одна девственница, то танк сразу выстрелит. Но парни из спортфака никогда такого не допустят.

Я уже почти на месте. Зашёл во двор ближайшей пятиэтажки, поздоровался с бабками, которые сидели у первого подъезда и обсуждали городские новости, и поднялся на третий этаж. Где хранился запасной ключ, я знал, сразу выудил его из-за электрощитка и открыл дверь.

Здесь жил дядя Юра, родной брат матери. Когда родителей не стало в самом конце восьмидесятых, дядя Юра оформил надо мной и Яриком опекунство. Хороший он мужик, добрый, рукастый, но алкаш. Вот тётя Вера от него и ушла, в конце концов, и дядя Юра сейчас жил один.

Смазанный замок едва слышно щёлкнул, петли даже не скрипнули, когда я открывал дверь. В прихожке находилась самодельная полка для обуви, сделанная так качественно, будто была куплена на мебельной фабрике, и резкой шкаф. Всё это он делал сам.

Квартира — двушка, тесная, в большой комнате раньше ютились сам дядя Юра с женой, а в маленькой комнатушке мы с братом… Столько воспоминаний.

Шторы закрытые, в комнате царил полумрак. Дядя Юра, небритый, обросший, спал на кровати, громко храпя, от него сильно фонило перегаром. У кровати стояла табуретка, на которой лежала опрокинутая алюминиевая банка из-под пива, уже пустая. Из-под солдатского одеяла высунуты ноги, одна в дырявом носке.