Летели они в сторону причала, а точнее, к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве что побить стекла или сломать дверь, если рванет прямо под ней. В гранате главное — это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность: если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.

Так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев, и там заняли оборону защитники Домбаса, стреляя по нападающим. Стрельба, как и на их позиции, вялая, поскольку били только «баличи».

Но эти дворы были не обжиты и не ухожены, и там до сих пор оставалась щепа и стружка. Вот одна из этих кучек неподалеку от стены дома и загорелась. Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно, защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдал за этим лишь краем глаза. Ну не бежать же ему туда в самом-то деле. Он, конечно, многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому у Брыля и мысли не возникло о том, чтобы покинуть позицию.

Народ было заволновался, так как и их вполне могли забросать гранатами, они-то поближе будут. Но Михал не дремал и, прибегнув к площадной брани, быстро объяснил, что ополченцы должны делать свое дело и не отвлекаться по пустякам. Мол, красная ракета, взмывшая в небо, это сигнал пароходу, и вскорости тут появится Хор, который покажет арачам кузькину мать.

Заявление десятника несколько успокоило людей. Оказывается, начальство все предусмотрело и учло. Остается только подождать.

Но сколько ждать? Брыль успел выстрелить еще два раза, когда в районе причала опять рванули гранаты. Бросил туда взгляд. Так и есть, слабый огонек уже разросся до полноценного костра, пламя которого жадно лижет стену дома. Стружка еще прошлогодняя, всю неделю дождя не было, потому полыхнула как порох."

"Кстати, дом тоже из хорошо просохшего дерева. И весь поселок из деревянных домов, да еще и стоят неподалеку друг от друга. Загорится один дом, и такое может начаться… Люди бросятся тушить, а арачи с того берега начнут их обстреливать, воспользовавшись освещением от пожара.

Хорошо хоть арачи не догадались запустить горшки с каким горючим маслом, вот уж было бы веселье.

Недаром говорят: не думай о плохом, оно и не случится. Словно кто-то подслушал мысли Брыля. В небе вновь мелькнули огоньки, но после падения очередных снарядов не взрывы раздались, а полыхнуло пламя. Весело так полыхнуло и страшно. Брыль в войну видел горящие деревеньки, и эта картина тут же предстала перед его взором.

— Михал, пока пароход дойдет, эти ироды спалят здесь все к лукавому.