Да это же первый десяток вступил в бой! Нет, парни не ослушались и не нарушили приказа. В том-то и дело, что они стреляли в сторону реки. А еще в ночное небо устремилась красная ракета. Милош, командовавший обороной на причале, подавал сигнал Хору, что пришла пора старому речнику показать арачам, где раки зимуют.

Сергей вновь выглянул из окопа. На воде едва различимы несколько бесформенных теней. Не иначе как арачи опять защитили экипажи пирог неплохо зарекомендовавшими себя щитами. Однако на этот раз гранат им опасаться не приходится.

С позиций взвода их можно достать только пращой.

Но в этом случае нечего и мечтать о достойном результате. Все же граната не шрапнельный снаряд, и рассчитать все с математической точностью не получится. Не достать их и с причала, по той же причине, а еще потому, что большинству защитников они попросту не видны, так как нападающих прикрывает высокий берег. Стрелковое оружие бесполезно.

Остается только Хор. Его пароход был укрыт выше по течению, в поросшей камышом заводи. Конечно, наличие парохода у городка пресекло бы на корню любое желание атаковать со стороны реки, но именно это-то и не входило в планы Сергея.

Арачи должны были понести значительные потери, чтобы впредь и мысли не допускали о нападении на Домбас. А для этого нужно было дать им слегка увязнуть и уж потом ударить с парохода, на котором находился взвод наемников.

Но пока он дойдет, арачи успеют сделать свое черное дело и, бросив пироги, уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства.

Несколько секунд, и первые разрывы раздаются у крайних домов.

Для того чтобы метнуть гранату, пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним, разумеется, стреляют, вот только не понять, с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…

— Брыль, ты куда?

Мила ухватила мужа за руку, глядя так, словно тот собрался на плаху.

Вот же, вроде и ночь, и ставни плотно закрыты, но шахтер видел выражение лица жены, как если бы в доме были легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало. А он-то думал, что такого уж никогда и не будет.

За годы супружеской жизни Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и веселой девахи в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри сильно располневшей женщины.