Глава 26

Чатик Нью-Ньюлина взволнованно булькал многочисленным сообщениями, там внизу происходило много всего разного. Пылали пожары и безумствовали альпаки, зверели кусты и переживали люди, а отшельник Эрл бессмысленно смотрел на экран и не понимал: когда его жизнь, которая так ему нравилась, оказалась разрушенной?

Еще несколько дней назад, лежа по ночам без сна, он прислушивался к ровному дыханию Камилы и не мог поверить своему счастью. Ему было кого любить и было кого обнимать, и впервые с ним случилось что-то хорошее и справедливое. Но счастье закончилось также внезапно, как и началось, и теперь ему начинало казаться, что никакой Камилы и не было, что он ее придумал. Кто знает, может он давно сошел с ума.

Не в силах думать обо всем этом, Эрл вышел из дома и сделал несколько нерешительных шагов к тропинке. Ничего же не случится, если он спустится в деревню и повидает Камилу?

Теплый женский смех пронесся по кустам, подобно летнему легкому ветерку. Прекрасная девушка, облаченная в простую белую рубашку ниже колен, преградила Эрлу дорогу.

— Какое глубокое, как море, одиночество, — прошептала она. — Оно сможет проглотить и солнце, и небо.

— Простите, мэм, — растерялся Эрл, отводя глаза от просвечивающих очертаний ее тела, — мне бы не хотелось ничего такого глотать.

— А если я тебя поцелую? — шепнула она и протянула к нему белые прозрачные руки.

— Но ведь я женат, — робко возразил он, отскочил назад и торопливо сунул руку в карман, нащупывая остролист, который Тэсса им всем велела носить при себе. Как назло, в пальцы лезла только засахаренная карамелька.

— Верность давно была похоронена и изрядно сгнила за века под землей. Но при нас еще остались бесчестье и распутство.

— Распутство — это не ко мне, — открестился Эрл и наконец нашарил засохшую веточку.

Воображая, что держит шпагу, он стремительно выпростал руку из кармана и кинул остролист прямо в девушку. Она тонко и громко завизжала, а потом взорвалась мелкими камня и кровавыми брызгами. Эрл едва успел прикрыть лицо.

— Во дела, — озадаченно пробормотал он, отряхиваясь. А потом достал телефон и принялся строчить сообщение в чатик. Наконец-то ему тоже есть, что рассказать.

***

— Ну вот что, — грозно сказал сварливый Джон, сотрясая рогатиной, — если вы, душегубы этакие, приблизитесь к моим альпакам, я не посмотрю, что у меня артрит, а у вас суперсила, отхожу так, что мало не покажется.

— Ужасно, — пожаловался Эмиль Ларс, орошая себя заживляющим спреем из баллончика, — как прикажете работать в таких условиях?"

"— Но послушайте, Джон, — попыталась было призвать старика к здравому смыслу Тэсса, — эти альпаки заражены.

— Ну так вылечите их.

— Мы инквизиторы. Мы не лечим, мы истребляем.