Я видела, как ярость и страх затуманили взгляд Грея, когда брат его дразнил. Я видела его боль и позор. Грей мучается, и это невозможно вынести.

Моя рука медленно скользит по кожаному сидению. Его пальцы сжаты в кулак, но как только я прикасаюсь к ним, Грей открывает ладонь, поворачивая руку и сжимая мою собственную. И только сейчас, ощущая тепло его прикосновения, я понимаю, как сильно нуждалась в этом.

Мы по-прежнему не говорим. Рука Грея просто сжимает мою. Какое-то время я просто сижу и впитываю это незначительное соприкосновение наших тел. Странно, но от этого я чувствую себя лучше.

Почти что автоматически Грей выводит узоры на тыльной стороне моей ладони, вдоль чувствительных мест между моими пальцами и на костяшках. Удовольствие распространяется по моей коже.

Я тоже начинаю поглаживать его длинный указательный палец кончиком моего большого, скольжу вдоль его ладони. Я люблю руки Грея. Теплую и огрубевшую кожу. Длинные пальцы и широкие ладони, силу в его руках. Он мог бы с легкостью раздавить мою ладонь, но при этом держит ее так, словно она сделана из сахара. Нежность разбивает мое сердце.

- Эй, - шепчу я. - Какую обувь носят шпионы?

Сперва кажется, что он меня не слышал, но потом губы Грея изгибаются.

- Не знаю.

- Кроссовки.

- Хах, - в уголках его глаз появляются морщинки, когда его улыбка становится шире. Он по-прежнему смотрит в окно.

Я легонько сжимаю его руку.

- Что ты получишь от встречи с вампиром и снежным человеком?

- Что?

- Обморожение.

Грей фыркает. И затем его глаза встречаются с моими. Они все еще затуманены, но также в его взгляде появился намек на веселье.

- Что зеленое и пахнет, как свинина?

Мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

- И что же?

- Палец Кермита.

(Kermit’s finger - вымышленный персонаж - лягушка. По разным причинам принято считать, что ее средний палец пахнет беконом)

- Фу, - я смеюсь, шлепая его по руке. - Это подло.

Его широкие плечи вздрагивают, когда Грей разражается смехом. Его смех так прекрасен, рокочущий и заразный. И прямо сейчас это лучший звук во всем мире.

Я все еще смеюсь, когда задаю ему следующий вопрос.

- Что сказала утка охотнику?

Грей подавляет смех и затем спрашивает:

- Что?

- Я не знаю, - я пожимаю плечами. – Меня там не было.

И он снова смеется, а его выражение лица становится открытым и счастливым.

- Это самый странный из всех твоих вопросов, Мак.

- Знаю. Эй, - когда он ожидающе смотрит на меня, я тяну его за руку. - Что случилось между тобой и братом?

Выражение лица Грея искажается, словно крышка захлопывается, и чувство вины пронзает меня. Это давление, и с моей стороны было нехорошо так поступать с ним. Но есть разница между тем, чтобы просто наложить повязку на рану и тем, чтобы попытаться ее исцелить. Я не могу исцелить всю боль Грея, однако, хочу попытаться.