Мне не давала покоя мысль, что Лизавета все же заметила нас – замыслила что-то недоброе и, притаившись в тени сосен, подпускает нас поближе, чтобы… Нет, полный бред! Но многолетнее общение с Платоном Алексеевичем крепко вбило в мою голову правило, что всегда лучше перестраховаться, чем потом горько жалеть о своей самонадеянности.

Подойдя к месту, где недавно еще стояла Лизавета Тихоновна, я отпустила руку Натали и велела:

– Постой здесь. Если я закричу или ты почувствуешь что-то не то, немедля беги в дом да позови кого-нибудь.

– Лиди!.. – Натали судорожно вцепилась в мое плечо.

– Я пошутила! – улыбнулась я, дабы ее успокоить. – Останься пока здесь – я сейчас же тебя позову.

И как можно беззаботнее, чтобы не пугать и без того напуганную подругу, я начала спускаться к соснам.

Разумеется, опасения мои оказались напрасными: Эйвазова не пряталась в кустах с безумным блеском в глазах и топором в руках. Она, вероятно, и не думая о нас, снова шагала впереди. Я позвала Натали, и мы, прибавив шагу, чтобы не отстать, продолжили путь.

– Какое ужасное место, – прошептала Натали, поднимаясь на невысокий пригорок вслед за мачехой, – и мрачное… Зачем только мы пошли за этой ведьмой, Лиди! Я сердцем чувствую, что добром это не кончится.

– Это всего лишь лес, – ответила я, стараясь не упустить Эйвазову из вида. – А для леса здесь нет ничего… необычного.

Договаривала я, уже глядя на хилую покосившуюся избу, чернеющую в полумраке за пригорком в каких-то тридцати шагах от нас.

– Ничего необычного?! – ахнула Натали, еще сильней цепляясь за мою руку. Похоже, она уже едва могла владеть собой. – Кто может жить в таком месте?

– Здесь никто не живет – света в окнах нет.

По правде сказать, изба оказалась настолько небольшой, что окно здесь имелось всего одно. Света в нем действительно не было, но лишь до тех пор, пока внутрь не вошла Лизавета, – тогда вскорости мы заметили отблеск разгорающейся свечи.

Я, готовая, кажется, на все, лишь бы узнать, что происходит внутри, подобрала юбки и, прячась за стволами сосен, в несколько коротких перебежек подобралась к бревенчатой стене дома. Встала у самого его окна – рассеченного пополам трещиной и целого всего на две трети.

Заглядывать внутрь я все не решалась, однако совсем рядом с моей головой отсутствовал фрагмент стекла, и через это отверстие я чувствовала уже знакомый мне запах пряных трав и слышала звуки… Размеренные шаги по скрипучему полу, скрежет отодвигаемой мебели и еще что-то, похожее на писк.

Натали в это время тоже набралась храбрости настолько, что со всех ног бросилась ко мне. Снова вцепилась в мое плечо и не без интереса спросила вдруг:

– Так она одна там? Что она делает?

– Похоже, что одна.